Читаем Романтика. Вампиры полностью

— Так вы, кровососы, избегаете штампов? А пошли вы! — Рассел расхаживает из стороны в сторону, разжигая в себе злость, как говорят в Луизиане. — А меня ты не избежала, помнишь? Нет, ясно, не помнишь!

Забвение, конечно, не относится к штампам. Ни одна книжонка, ни один голливудский сюжет до этого не додумались, сколько ни блеяли о цене вечной молодости, красоты и силы. Странно, ведь это так очевидно! Понятно, что смертные стареют под грузом воспоминаний — обо всем, что они сделали и, главное, чего не сделали. Эти сожаления превращают их в стариков — морщинистых, унылых и озлобленных. Для нее день смерти наступает, как для них — дни рождения, независимо от их воли. Только она, пробуждаясь в новом году, видит в зеркале не новую морщинку, а незнакомку.

Это можно перенести. Но Александер — незнакомец? Айна смотрит туда, где его скрывает бесформенная тьма. Это невыносимо.

Между тем стареющий в неведении Рассел все еще бушует:

— Вам не обойтись без меня! Вы — бескровные стручки. Я вам нужен, чтобы все устроить, найти жертву и заковать вас, мудаков, чтобы вы не потеряли друг друга. И ради этого ты сделаешь все, что я скажу.

— Не забывай, что ты — смертный, — предостерегает Айна.

Пусть даже она на цепи, как та сука, с которой он ее сравнивает.

— Не забывай, что я — мужчина, б… — Он за словом в карман не лезет. С такими мозгами мог бы далеко пойти, будь он адвокатом, врачом или комедиантом, а не ленивым мелким мошенником, только и умеющим, что навлекать на себя несчастья. — Я знаю все ваши людоедские тайны. Укуси меня — и в следующей жизни вы потеряете друг друга. Навсегда!

Самого себя он убедил и теперь стоит перед ней, гордо выпрямившись в картинной позе, совсем близко.

— Теперь рассказывай, что ты сейчас чувствуешь. Как ты не властна над собой, как начинаешь лизать и обсасывать все, что попадется на глаза!

Будь на его месте кто-то другой, она могла бы и рассказать, потому что это лишь пустые слова. Невозможно описать, как эмоции вдруг разворачиваются словно шелк, мягкий на ощупь, но такой многослойный и поразительный, что Айна, ощутив его тяжесть, готова плакать. Эта пробуждающаяся потребность чувствовать и есть настоящий голод, и он доводит ее до того, что она кладет в рот пищу. (Любимый шоколад тает на кончике языка, обволакивая горло, и это прекрасно, пока не начинает рвать.) В ослеплении и легком безумии она ест ненужные ей вещества, пока цвет внезапно не распускается на языке. Она опускает глаза и видит, что засунула в рот палец и на его кончике — кровь. Ее кровь. Но голод по-прежнему реет над ней коршуном.

Объяснять все эти нюансы Расселу — все равно что обучать алгебре собаку. Кроме того, он прав. У него в руках ключи от их судеб, что, вероятно, и объясняет его самоуверенность. Этот подонок требует, чтобы они встречались в самую последнюю ночь, когда решать приходится быстро и твердо и когда ему представляется случай распоряжаться могуществом, какого ему самому никогда не узнать. Это единственный раз в году, а может, и во всей его жалостно короткой человеческой жизни, когда он может помыкать.

— Надеюсь, в этом году ты прилежно вела записи, малютка Айна?

— Не называй меня так!

— Как? Айна? — с маслянистым простодушием удивляется он. — Но ведь тебя так зовут.

Он вскидывает голову. Волосы у него засалены до полной неподвижности, но это движение открывает его горло.

— Или не так?

Александер коротко мотает головой. Айна прикусывает готовый сорваться с языка ответ.

— Миленький дневничок. — Рассел пишет пальцем в холодном воздухе. — Пожалуйста, не дай мне забыть мою настоящую любовь, после того как я высосу кровь из последней жертвы в этом году. Пожалуйста, дай нам навсегда остаться вместе. Мне так нравится, когда он е…т меня клыками.

— …тебя! — невольно вырывается у Айны.

— А вот это мысль, — ехидно ухмыляется Рассел. — Хотя и не новая.

Он помнит, что они оба скованы, и знает, что скоро она все забудет. Рассел смотрит на часы и нажимает кнопку; освещая циферблат, показывает ей время: две минуты до полуночи. В городе гости разливают пенящееся вино и примеряют блестящие шляпы в надежде, что волна восторга окажется достаточно высокой, чтобы перенести их через порог нового года.

— Только в этом году у меня другая идея. Почему бы тебе не дать мне почитать эту книжечку, которую вы передаете друг другу. Я хочу посмотреть, что вы запомнили. Она здесь, а?

Он указывает на сумочку Айны: знает, что она должна быть рядом. Их имущество — первое, что зовет их после возрождения, поэтому оно должно быть собрано вместе и оставаться под рукой. Так и получается. Найти Рассела, двуногого проводника, который свяжет их, позаботившись, чтобы они оставались на месте и разделили первую кровь, не убив друг друга. Затем приходится полагаться на письменного проводника, чтобы они могли отыскать самих себя и наконец друг друга. Рассел, как видно, все это знает, хотя, опять же, Айна не помнит, когда ему говорила.

— Не трогай, — запоздало предупреждает Айна.