Читаем Романовы полностью

Реформы Екатерины были рассчитаны на долгий срок. Сама она в 1782 году, спустя почти семь лет после введения новых губернских учреждений, писала посетившему Псков сыну Павлу: «Очень рада, что новое устройство губернское показалось Вам лучше, чем прежнее. Посещение епархий показало Вам детство вещей, но кто идёт медленно, идёт безопасно». Конечно, за несколько лет нельзя было создать просвещённое, богатое и послушное третье сословие — русский город был слишком слабым, чтобы представлять возможный противовес дворянству. Но именно при Екатерине завершился долгий процесс централизации страны: была ликвидирована автономия Украины — упразднена власть гетмана и перестала существовать Запорожская Сечь.

Царствование Екатерины II стало «золотым веком» дворянства. Её эпоха породила уют и поэзию русской усадьбы, изысканность дворцовой архитектуры, философские споры в тиши библиотек, блеск балов и празднеств. Ворота богатых домов всегда были распахнуты для приёма гостей и соседей, ежедневно был накрыт, по выражению поэта Державина, «дружеский незваный стол» на 20—30 человек. А сколько радости доставляли охота, оркестры, балет! Только в Москве в начале XIX столетия было до двадцати барских театров с крепостными актёрами и музыкантами. Российские дворяне «открыли» для себя Европу — уже не в качестве петровских «пенсионеров», а как знатные туристы. С середины века познавательные путешествия становятся нормой для тех, кто мог себе их позволить.

Для крестьян же оставались рекрутчина, подушная подать и крепостной гнёт. Пётр I до 1710 года раздарил дворянам 43 тысячи крестьянских дворов; в 1725—1762 годах было роздано около 250 тысяч душ, при Екатерине II — 425 тысяч. С другой стороны, секуляризация церковных земель сделала около двух миллионов монастырских крестьян государственными. Манифест 1775 года вводил свободу предпринимательства: теперь представители всех сословий получили право «заводить станы и рукоделия», не испрашивая разрешения властей и без всякой регистрации. В 1769 году в России впервые появились бумажные деньги — ассигнации номиналом 25, 50, 75 и 100 рублей, облегчившие операции с крупными суммами. С присоединением Северного Причерноморья возникли новые города Одесса, Херсон, Николаев, Севастополь, оживилась черноморская торговля. С 1764 года любой желающий мог купить землю для заведения предприятия на юге, в Новороссии; спустя два года императрица разрешила приобретать земли дворцовым, а с 1788-го — казённым крестьянам (но не лично, а от имени волости). Введение свободы предпринимательства и невозможность покупки рабочих рук (в 1762 году купцам и промышленникам было запрещено покупать «деревни» к заводам) заставляли мануфактуристов учитывать конъюнктуру рынка и привлекать вольнонаёмных рабочих.

За годы правления Екатерины II население страны увеличилось с 20 до 36 миллионов человек, бюджет — с 16 до 69 миллионов рублей. Военное могущество обеспечивалось четырёхсоттысячной армией и флотом. Но за громкими победами и официальным «благоденствием» империи к концу столетия проявлялись первые признаки начинавшегося кризиса. Дорогостоящие войны и реформы привели к бюджетному дефициту. Эмиссия бумажных денег способствовала инфляции — в начале XIX века покупательная способность серебряных денег была в четыре раза выше, чем ассигнаций. В 1769 году правительство впервые прибегло к заграничным займам у голландских и генуэзских банкиров, а в 1780—1790-х годах было заключено 22 четырёх- и пятипроцентных займа; внешний долг составил 55 миллионов рублей серебром. «Золотой век» империи оказался тяжким для подданных; по антропометрическим данным, за полвека (1745—1794) вследствие падения жизненного уровня большинства населения России средний рост армейских новобранцев уменьшился с 164,7 до 160 сантиметров.

Пятого ноября 1796 года императрицу разбил инсульт. Запись в камер-фурьерском журнале гласила: «...Наша благочестивейшая великая государыня императрица Екатерина Алексеевна, самодержица всероссийская, быв объята страданием вышеписанной болезни, чрез продолжение 36 часов, без всякой перемены, имея от рождения 67 лет, 6 месяцев и 15 дней, наконец 6-го числа ноября, в четверток, пополудни, в три четверти 10-го часа, к сетованию всея России, в сей временной жизни скончалась».

Незадолго до своего пятидесятилетия государыня написала шутливую эпитафию самой себе: