Читаем Романовы полностью

Под моими окошками ежедневно шатается мужик один в сером кафтане и синяя шапка на голове; когда шапку снимет, тогда голова у него подвязана платком с низу вверх; он сказывается работником и будто в Царском Селе, упав с лесов, ушибся, я ему единожды и дала не помню сколько, но как он ежедневно паки приходит, то прикажи его прибрать, так, что буде заподлинно болен, прикажи его в городовой гошпиталь вылечить, буде же тунеядец, то прикажи его отослать, буде помещичий — к помещику, буде государев — в селение, а буде годится в службу — куда способен...»³⁹

На рабочий стол государыни ежедневно ложились десятки длинных и коротких рапортов, докладов, писем, «экстрактов» из дел и т. д. На высочайшее имя поступали бесконечные челобитные о награждениях и по многочисленным судебным процессам. Вот неполный перечень дел, рассмотренных императрицей за один день 20 февраля 1788 года, с её резолюциями:

«...Гуленков о возвращении отца его, сосланного в ссылку за смертоубийство. — Следует отказать.

Подпор. Хабалеров Грузинцов о взятьи заложенного его имения из владения полковника Галахова в новоучреждённой банк под заклад с выдачею на заплату денег. — Буде по законам сие делать нельзя, то отказать.

Действ, стат. совет. Грипков о пожалованьи на заплату долгов 15 000 и пенсии по смерть. — Отказать.

Княгиня Гика просит о определении сына её в гвардию. — Каких лет и где служит или служил, не видно; о сём доложить.

Михаила Гудим просит о возвращении снятого чина. — За что снято, не видно; буде правильно, то отказать.

Стат. совет. Грат о прощении его за употреблённые им казённые деньги 1400 р. и произвождении по бедности его половинной пенсии. — Отказать.

Борисоглебский купец Горбунов просит о скорейшем решении дела его, имеющегося у генерал-рекетмейстера. — Сему объявить, чтоб о сём деле докладовал.

Однодворец Михаила Гарнастаев о возвращении земли ему принадлежащей, владеемой девицею Дурново, отнятой у него бывшим отцом её, воеводою в городе Ливне. — Сие дело в каком суде ведомо, по реестру не видно...»⁴⁰

Екатерина стремилась следовать закону и учила тому же других. Но при этом государыня считала, что во имя благого дела можно пожаловать достойного человека своей сверхзаконной самодержавной волей: «Указ нашему Сенату. По причине многого добра, учинённого Прокофием Демидовым сиропитательному дому, дело его о битье Юстиц-колегии секретаря повелеваем предать забвению, а естли Сенат найдёт, что Юстиц-колегия в противность именного нашего указа дело сие столь долго волочила, то повелеваем вычесть из жалованья членов того департамента по законам и отдать оные на школу для солдатских детей». Этим указом императрица освобождала от заслуженного наказания эксцентричного, но щедрого представителя знаменитой династии заводчиков — и тут же «по закону» наказывала чиновников, «волочивших» дело (надо полагать, не без участия того же Демидова), обеспечивая при этом содержание школы...

Посреди государственных забот она находила время издавать и редактировать журнал «Всякая всячина», сочинять пьесы для придворного театра (комедии «О, время!», «Именины госпожи Ворчалкиной», «Обманщик» и др.) и детские сказки, коллекционировать картины и книги, переписываться с французскими просветителями. Она писала интереснейшие мемуары, четырёхтомные «Записки касательно российской истории», а наряду с этим — не очень складные стишки на смерть любимых собачек: