Читаем Роман Молодой полностью

Поздней осенью 1386 года великий князь Дмитрий Московский собрал всех своих бояр, воевод и служилых князей на совет. Он хотел в это трудное для Руси время обсудить сложившуюся обстановку и принять надлежащие решения. Дмитрий Иванович, несмотря на грозный вид, был человеком осторожным и действовал только тогда, когда получал поддержку «премудрых людей». Обычно он сидел на советах и внимательно слушал споривших бояр, а когда находил верное решение, объявлял его боярам, но еще не раз выслушивал их доводы «за» или «против». В этот раз бояре спорили о сыне великого князя Василии, «застрявшем в Литве». Почти три года он пробыл в Сарае как заложник хана Тохтамыша, и все эти годы Москва была вынуждена выплачивать Орде огромный «выход». Помимо установленных еще во времена ханов Узбека и Джанибека платежей, приходилось присылать «царю и татарским князьям» богатые подарки, обеспечивать «щедрое кормление» бесчисленным ханским посланникам и частенько, по требованию хана, привозить дополнительную мзду на нужды ханского войска и прочие бесконечные ордынские расходы. К тому времени у великого князя Дмитрия Ивановича было пятеро сыновей: Василий, Юрий, Иван, Андрей и Петр. Старший сын Даниил давно умер, скончался и четвертый по счету мальчик – Симеон, и Василий Дмитриевич являлся законным наследником. Дмитрий Московский очень любил княжича Василия и, несмотря на то, что отправил его за себя к татарам, тяжело переживал сыновний плен, считая себя виновником случившегося. В конце концов, видя, что ордынский хан не собирается отпускать князя Василия домой, великий князь послал своих людей в Сарай, чтобы создать возможность для его побега. В Сарае в то время проживал и князь Василий Дмитриевич Суздальский. Он совершил неудачный побег и был пойман по дороге домой неким татарским посланником. Беглец был возвращен в Сарай, подвергнут «превеликим мукам» – побоям, словесным оскорблениям и унижениям – а затем брошен в ханскую темницу. Пример несчастного князя Василия Суздальского был достаточно нагляден, чтобы действовать таким же образом. Поэтому московские бояре, сопровождавшие Василия Московского, тщательно подготовили побег и, усыпив бдительность ханских надзирателей щедрыми подачками, выбрав благоприятный день, ушли поздней осенью 1385 года в литовскую Подолию. Тамошний воевода Петр радушно принял беглецов, но посоветовал им не возвращаться домой степью. Наследнику великого московского князя пришлось отправиться со своими боярами «в дальние и неведомые земли». Узнав об удачном побеге сына и его «сидении» в Валахии, Дмитрий Московский послал к нему «старейших бояр» с деньгами, которые помогли Василию Дмитриевичу благополучно добраться до Полоцкой земли. В конце концов, наследник великого московского князя оказался «гостем» Витовта Кейстутьевича, вынашивавшего тогда планы захвата великокняжеского литовского «стола», и последний предложил ему руку своей дочери Софьи. Красивая четырнадцатилетняя девочка понравилась княжичу, но для заключения брака нужно было получить согласие его отца. Поэтому князь Витовт послал в Москву своих людей, которые и рассказали великому князю о положении дел и о брачном предложении.

Вот об этом, в первую очередь, и говорили на боярском совете. Мнения были очень разные. – Я думаю, нам не следовало бы женить молодого Василия на той литовке! – сказал после глубокого раздумья Дмитрий Михайлович Волынский, вставая с передней скамьи, где он сидел рядом с Романом Брянским. – Но другого выхода нет! Наш любимый княжич, на деле, пребывает в литовском плену, и мы не знаем о его доброй воле…Пусть привозит невесту сюда, в Москву! А тогда мы сможем сказать, как следует поступить…Неизвестно, по сердцу ли молодому Василию та Софья? Мы также не знаем, здорова ли она, хороша ли станом и лицом!

– И я против этой женитьбы! – молвил, покраснев от волнения, вставший из середины залы Федор Андреевич Кошка. – Разве мы не знаем, что Витовт принял римскую веру? Он же отрекся от православия! Надо ли нам его дочь-язычница?!

– Однако в этой женитьбе есть и выгода! – сказал, вставая, Иван Родионович Квашня. – У Витовта – и сила, и власть! Ягайла ведь стал польским королем! Теперь Витовт – первый человек в Литве! Он может стать великим князем! Тогда нам будет выгодна дружба с ним! И та девица, без сомнения, перейдет в нашу веру! Главное, чтобы наш княжич полюбил ее! А если нет любви, тогда дело плохо! С постылой женкой нет жизни…Ее не захочет даже дрын!

– Зачем говорить такую чушь?! – возмутился Симеон Васильевич. – Наш княжич слишком молод, чтобы беспокоиться за его дрын! Все заладится, если наш великий князь прикажит! Как говорится: стерпится – слюбится! И нечего об этом говорить! Даже мы, глубокие старики, поглядываем на красивых женок! Вон вам, князь Роман Молодой! У него уже седая борода, а он, что не день, с охотой щупает «красных девиц»!

– Зачем говорить такую срамоту?! – возмутился князь Роман, вставая. – Неужели ты, боярин Семен, видел меня за непотребными делами?! Почему ты позволяешь себе прилюдно нести напраслину?!