Читаем Роксолана полностью

— Могущество великого падишаха таково, что мы можем все свои корабли делать из золота и бриллиантов, а паруса на них из парчи и атласа!

Великий визирь Ахмед-паша недобрым глазом взглянул на своего бывшего товарища, осуждающе зашевелились вельможи, недовольные этим выскочкой и одновременно завидуя его нахальству. Зато султан милостиво кивнул находчивому Соколлу и снова отодвинул мясников, которые просились пройти перед ним, отдав преимущество купцам из Египта. Они показали в своей процессии золото и драгоценные камни, черных рабов и черное дерево, слоновую кость и удивительные плоды, провели гигантских слонов в дорогих попонах, везли в деревянной клетке двух ужасающих бегемотов, тащили длинные шкуры, содранные с крокодилов.

Наконец на Ат-Мейдане появились мясники. Они прошли раньше резников со скотобоен и мелких еврейских торговцев мясом. Мясники — касабы — почти все были янычарами. На платформах, которые тянули волы, были выстроены лавочки, украшенные цветами, полные туш жирных овец. Касабы окрасили мясо шафраном и позолотили рога. Они рубили мясо огромными ножами, взвешивали на весах желтого цвета, восклицали: «Возьмите одну окку за одну аспру! Это прекрасное мясо!»

За мясниками шли те, кто изготовляет сладости. Они украсили свои лавочки, установленные на носилках, множеством таких вещей, от одного взгляда на которые текли слюнки не только у малышей, но и у взрослых. Они окуривали разинь ароматом амбры и показывали целые деревья, сделанные из сахара, со сладостями, украшавшими ветки. Следом шли султанские хельведжи и шербетчи, а за ними их подмастерья, игравшие на зурнах и сазах.

Люд шел и шел, процессии обтекали султанскую беседку, как кипящие воды, где-то за толпами, в недрах гигантского города, уже вспыхивали пожары, возникали стычки, разгорались бунты. Впервые за тысячу лет своего существования великий город был стронут с места, вышел из берегов, будто своевольная весенняя река, угрожал затопить все вокруг, и где могла найтись сила, которая сдержала бы ее клокочущие воды?

Словно бы намекая на то, что может случиться с каждым вскоре, как бы высоко он ни был вознесен над толпами, пятьсот могильщиков из Эйюба прошли мимо султанской беседки со своими лопатами и мотыгами в руках, допытываясь у вельмож, где копать для них могилы. Это было словно бы мрачное предупреждение для многих. Могильщики считали своим покровителем Каина, Адамова сына, который убил своего брата Авеля из-за девушки. Он похоронил Авеля на горе Арарат, на том месте, где стояла Адамова кухня. С тех пор Каин стал покровителем всех, кто проливает кровь и роет могилы, а также всех ревнивцев.

Даже сумасшедших вывели показать султану. Три сотни смотрителей сумасшедших домов проходили в этой процессии. Они вели несколько сот обезумевших в золотых и серебряных цепях. Некоторые сторожа несли бутылки, из которых они поили лекарствами безумных и подталкивали их, чтобы навести порядок. Некоторые из умалишенных шли нагишом. Они кричали, хохотали, бранились, нападали на охранников, наводили страх на зрителей.

Корпорация стамбульских нищих, насчитывавшая свыше семи тысяч человек, прошла во главе со своим шейхом. Толпа странных фигур в зловонной шерстяной одежде, в тюрбанах из пальмовых листьев восклицала: «О милосердный!» Среди них были слепые, хромые, безрукие, безногие, некоторые босые, а то и нагие, некоторые верхом на ослах. Они несли своего шейха на золотом троне, будто султана, и восклицали: «Аллах! Аллах! Аминь!» Крик из семи тысяч глоток поднимался до самого неба. Возле беседки они провозгласили молитву за здравие падишаха и получили богатую милостыню. Смрад от них бил такой густой тучей, что не помогали никакие бальзамы, разбрызгиваемые вокруг султана и султанши, и Сулейман впервые за весь день, казалось, побледнел, но этого не заметил никто, кроме Роксоланы.

А тем временем мимо султанской беседки шли воры и грабители с больших дорог, мошенники и проходимцы, за ними стамбульские шуты, которые выпили семьдесят чаш жизненной отравы и были недостойного поведения. Последняя гильдия состояла из владельцев заведений разврата и пьянства, которых в столице насчитывалось свыше тысячи. Они не решались показать повелителю правоверных, как изготовляется вино, зато показывали, как его пьют. Хозяева таверн с Бейоглу были одеты в латы. Мальчики, слуги таверн, все бесстыдные пьяницы, шли, напевая разгульные песни.

Рустем перестарался. Следует ли утомлять великого султана таким непотребством? Даже Роксолана встревожилась и взглянула на Сулеймана чуть ли не виновато.

Султан сидел окаменело, и бледность на его всегда смугловатом лице разливалась такая, что Роксолане стало страшно. Лицо мертвеца.

— Ваше величество! — тихо вскрикнула она. — Мой падишах!

Султан не пошевельнулся. Смотрел на нее и не видел. Не видел ничего. Может, мертвый?

— Ваше величество! — крикнула она испуганно и схватила его за руку. Рука была холодной и мертвой. Неужели его мог убить смрад толп? Или не вынес чрезмерной любви Стамбула? — Мой султан!