Читаем Роксолана полностью

Рустема никто не видел, никто не знал, где он, но во всем чувствовалась его рука, султанский зять невидимо направлял все эти могучие потоки, шедшие вдоль акведука Валента, мимо мечети Шах-заде и Баязида, по улице Янычаров и улице Дивана, проходили по Ат-Мейдану и исчезали в узких, извилистых улочках, ведших к Золотому Рогу. Свыше тысячи стамбульских цехов и гильдий шли мимо своего султана, стараясь показать все, что они умеют делать, стремясь превзойти друг друга одеянием, выдумкой, многолюдьем, дерзостью. Все цехи и гильдии шли пешком или же их везли на просторных платформах, где они расположились со своими орудиями труда и с большим шумом выполняли свою работу. Плотники изготовляли деревянные дома, каменщики укладывали каменные стены. Дровосеки тащили целые деревья. Пильщики пилили их. Маляры разводили известь и белили себе лица. Мастера игрушек из Эйюба показывали тысячи игрушек для детей. В их процессии множество бородатых мужчин были одеты то как дети, то как няньки. Бородатые дети плакали, требуя игрушек или же развлекаясь свистульками.

Греческие скорняки составили отдельную процессию. Они были одеты в меховые шапки, в медвежьи меха, в меховые штаны. Другие покрылись шкурами львов, леопардов, волков, надев на головы соболиные колпаки. Некоторые оделись в шкуры дикарей и имели страшный вид. Каждого «дикаря», закованного в цепи, вели по шесть-семь человек. Другие изображали странных существ, у которых вместо рук были ноги и наоборот.

Пекари проходили, выпекая хлеб и бросая в толпу маленькие лепешки. Они приготовили огромные караваи, подобные куполам мечетей, обсыпали их сверху кунжутными семенами и сладким укропом. Эти караваи тащили на возах, запряженных буйволами. Ни в одной печи не вмещались такие караваи, и их пекли где-то в огромных ямах, выкопанных ради этого случая. Верх караваев покрывали углем, и с четырех сторон разводили медленный огонь.

Все эти гильдии проходили перед беседкой султана, показывая тысячи хитромудрых изобретений, которые невозможно описать. За ними шли их шейхи со слугами, которые играли турецкие мелодии. Били барабаны, бекали зурны, свистели флейты, звенели сазы, выматывал кишки тягучий марш Санджара. Крики и вопли, бесконечные потоки люда, одуревшего от тесноты и зноя, брань погонщиков, смрад животных, кони, волы, буйволы, верблюды, ослы, мулы, грязь, спешка, озверение. Верные янычары и личная охрана султана с трудом справлялись с толпой, стремясь не подпускать близко к падишаху этот ошалевший люд, который от жаркой любви мог задушить своего повелителя. Роксолана с отвращением смотрела на тех, кто плотно окружал их беседку, на очумевших от зноя и от пышных нарядов султанских приближенных. Лица визирей, вельмож, имамов несли на себе нескрываемый отпечаток угодничества перед султаном и звериной ненависти ко всем, кто ниже. Тупая, звериная ненависть и собачий блеск покорности в глазах одновременно. Как это могло объединяться у одних и тех же людей и кем объединялось? Неужели все султаном, неужели он повинен был во всем, что происходило вокруг, а не только в несчастьях угнетенных народов и в ее собственных несчастьях?

Тем временем среди стамбульских цехов, которые еще только приближались где-то к Ат-Мейдану, возникли споры, кому первым проходить перед султаном. Не мог навести порядка даже Рустем со своими людьми, посланцы от гильдий пробились к самому султану, стамбульские мясники хотели идти раньше капитанов Средиземного моря, а те добивались первого места для себя. Султан спросил Роксолану, как бы решила она.

— Не давайте предпочтения мясникам, ваше величество, — сказала она. Пускайте первыми кого угодно, только не мясников.

Султан милостиво взмахнул рукой в сторону посланцев от моряков, промолвив важно:

— В самом деле, они снабжают столицу харчами, и их покровитель — Нух. Это солидная гильдия людей, которые борются против неверных и знакомы со многими науками.

Капитаны каравелл, галеонов и других судов, дав тройной салют возле дворцового мыса, где высадился перед этим сам Сулейман, вытащили на берег сотни маленьких судов и лодок, восклицая: «Ая Мола!» Мальчики, одетые в золото, прислуживали хозяевам судов и разносили напитки. Со всех сторон неслась музыка… Мачты и весла были украшены жемчугом и драгоценностями. Паруса изготовлены из дорогой ткани и расшитого золотом и серебром муслина. А наверху каждой мачты сидело двое мальчиков, насвистывавших мелодии Силистрии. Приблизившись к султанской беседке, капитаны встретили несколько кораблей «неверных» и вступили с ними в бой. От выстрелов пушек дым заволакивал небо и все вокруг. Наконец мусульмане победили. Они ворвались на корабли «неверных», захватили добычу — прекрасных франкских мальчиков — и увели их от бородатых «гяуров», которых заковали в цепи. Потом спустили флаги с крестами на суднах «неверных» и потащили захваченные корабли за кормой своих собственных.

Мехмед Соколлу, великий визирь шах-заде Селима, громко, чтобы его услышал султан, воскликнул: