Читаем Роксолана полностью

В последующие два дня обрюзгший михмандар и его ленивые евнухи не могли найти помещений для постоя ни в Карашаране, ни в Бургасе. Не помогали ни деньги, ни угрозы, ни просьбы. Все упорно твердили: чума. Никто не хотел брать на себя риск. Такие высокие личности, а у них мор. Пришлось две ночи провести в войлочных шатрах. Дорога была ужасной. Потоки воды, вязкая грязь, разрушенные мосты, лужи. И это дорога, по которой должен ездить сам султан!

За Бургасом, близ Мурад Тепеси, встретился караван верблюдов, ведомый невзрачным понурым осликом. Везли древесный болгарский уголь в Царьград для джебеджеитов[78], которым для пушечного пороха необходим был уголь только из родопских лесов.

Осел семенил, опустив большую голову, и длиннющий караван верблюдов послушно плелся вслед за ним. Осел — повелитель. Тут все повелители. Повелители ослов, верблюдов, буйволов, караванов, табунов, стай. И над людьми повелители, хотя люди и норовят всякий раз сбросить этот груз со своих плеч. Это только скот пасется там, куда пригонит его пастух. Люди нет. Не должны бы. Перед Карклисе, лежавшем в предгорье Родопа, дорога разветвлялась: налево — к Эдирне и на Софию, направо — к Дунаю, на Молдавию, к Днестру и дальше. Ох, свернуть бы направо да поехать через горы и реки и очутиться в Рогатине, в отцовском доме, стряхнуть с себя все, что с нею было, как дурной сон, снова стать веселой, беззаботной Настасей, побежать к суровому викарию Скарбскому и послушно процитировать стихи Горация о быстротечности жизни, которые Настася прежде никак не могла постичь и знай смеялась над поэтом, оплакивавшим какого-то Постума с его морщинами и старостью!

Но уже выезжал ей навстречу с левой дороги сам Сулейман в сопровождении целой тысячи блестящих всадников, надвигался на нее, весь в золоте, в сиянии самоцветов, ослеплял, сжигал, уничтожал все ее дерзкие мысли, намерения и желания. Снова становилась рабой, хоть и вельможной, снова падала, хоть и вознесенная безмерно над этим жестоким миром.

Постлано было прямо посреди грязи алое сукно, султан соскочил со своего черного коня, ступил на то сукно, пошел навстречу белой карете, дверца открылась ему навстречу, две белые руки, высвобождаясь из пушистых мехов, протянулись к нему, войско кричало заученно: «Падишах хим чок!» Забылось все, горел отцовский дом, пристанище ее непокоренного духа, пламенем охватывались ее мечты — и откуда этот пожар?

А огонь загорался совсем не там, где искала бы его Роксолана или и сам султан. Еще только тлел, кровавился мучительной раной, затаенный и скрытый, загнанный в наинеприступнейшие глубины султанской столицы, но от этого еще более страшный.

Янычары, узнав о смерти своего любимца Ферхад-паши, зарыдали от горя и отчаянья. Кто теперь поведет их на добычу, и с кем пойдут, и пойдут ли когда-нибудь, или так и будут прозябать вот тут, возле котлов с постным пловом, до скончания века?

Валиде настороженно приглядывалась к тому, что творится в янычарских ортах. Не спешила. Располагала теперь временем. Осталась в столице одна. Не было ни соперников, ни врагов — одни только сообщники и в добром, и в злом. Если в котле закипело, пусть доваривается чорба до конца! Морю нужно дать разбушеваться, чтобы выплеснуло высокие волны на сушу! Она сидела у янычарского моря и, поджав свои темные губы, терпеливо ждала. Ждала, пока Роксолана раскисшими зимними дорогами медленно продвигалась навстречу своему повелителю. Ждала, пока соединятся те двое и забудут в объятиях весь мир. Ждала, когда сможет нанести удар наиболее чувствительный и окончательный. Как сказано: «…а когда произведете великое избиение, то укрепляйте узы».

Лучщего случая уничтожить ненавистную гяурку валиде уже не могла ждать. Сама была виновата, что подпустила эту украинку к своему царственному сыну слишком близко, самой надо было и искупать вину. Султан вышел из послушания, как будто эта маленькая роксоланка околдовала его. Валиде сама была маленькой женщиной, верила в силу таких женщин, но вместе с тем и обидно ей было, что не смогла в свое время завладеть султаном Селимом так, как эта чужестранка ее сыном. Разве можно такое стерпеть!