Читаем Роковая птичка полностью

– Я просто хотел побыть в приятной компании. Может быть, нальешь глоток чего-нибудь? У меня такое впечатление, что я здорово сдал по сравнению с нашей последней встречей. Тогда… О! Какие воспоминания! Ты гордо демонстрировала мне маленькую родинку на прекрасной правой округлости к моему полному и искреннему восхищению. А через несколько часов не пускаешь дальше проклятой прихожей!

– Сегодня вечером с тобой явно что-то приключилось, Дэнни Бойд? Уж не ударили ли тебя по голове тупым предметом или произошло что-то в этом роде?

– У тебя одни безумные предположения на мой счет, – заметил я мрачно.

– Ладно, так и быть. Налью стакан. – Она повернулась и пошла в гостиную. Я последовал за ней.

Покачивание бедер, конечно, зрелище приятное, размышлял я по дороге, но толстая ткань халата лишала его всякого интереса. То ли дело бикини.

– Дэнни, – Соня остановилась и, повернувшись ко мне лицом, закинула голову назад, отбросив за спину золотистые волны волос, – по-моему, я тебя скоро возненавижу!

– Узнать Дэнни Бойда – значит полюбить Дэнни Бойда. – Но на этот раз я почувствовал неуверенность в своем голосе.

– Ворваться ко мне ночью, – продолжала она сердито, – поймать меня именно в тот момент, когда я только что вышла из душа, без косметики на лице, в первом попавшемся халате, который я успела схватить, в старом халате, оставшемся еще со школьных времен! Тебе должно быть стыдно!

– Я скоро раскаюсь, но дай мне немного времени.

– Иди на кухню и налей себе еще выпить, если хочешь, – тон был суровый, – а я пока переоденусь и приведу себя в порядок!

Она вихрем унеслась в спальню и захлопнула за собой дверь. Я побрел на кухню, где, пребывая в глубокой задумчивости, рассеянно сделал два джина-тоника со льдом. Ее замечание о том, что меня ударили по голове, почему-то озадачило. Как она догадалась, что меня били по голове? Впрочем, что это меняет, подумал я, выпил, немного успокоился и налил себе еще. Когда Соня вышла из спальни, я сидел на бывшем белом кожаном диване в гостиной и приканчивал третий джин-тоник.

– Ты отсутствовала так долго, что лед в твоем стакане растаял.

– Как я тебе нравлюсь? – услышал я ее грудной, волнующий голос.

Я поднял глаза и обомлел. Она стояла передо мной в маленьком платьице для девочки-подростка, собравшейся на первый в жизни взрослый бал. Из скромной клетчатой материи в мелкую зеленую и белую клетку, с короткими рукавчиками-фонариками. Вырез от плеча до плеча и пояс, завязанный бантом. Оставалось загадкой, как Соня втиснула в него свои зрелые формы, но зрелище было сногсшибательным – она излучала эротизм и соблазн.

Из выреза выпирала пышная грудь, тонкая ткань тесного лифа не скрывала ни одной детали. Пояс поднялся на несколько дюймов выше талии, а поскольку Соня давно выросла из платьица, подол заканчивался намного выше коленей, и из-под него соблазнительно выглядывали белые шелковые трусики.

– Я собираюсь на одну забавную вечеринку, где все должны быть в костюмах персонажей из детских стихов и сказок, – объяснила она. – Как ты считаешь, что, если я надену это ради смеха?

– Ты будешь самой потрясающей пастушкой, мечтой каждого пастуха. В этом наряде ты выглядишь настолько сексуально, что, если какой-нибудь тип рассмеется, увидев тебя, знай – он голубой!

– Мне хотелось посмотреть, какое впечатление я произведу на тебя, Дэнни. – И она опять исчезла в спальне.

Я действительно разволновался, вернее сказать, она не оставила меня равнодушным, но я не хотел, чтобы она это заметила. Я выпил теплую жидкость из ее стакана, чтобы отвлечься. Потом разыскал два самых высоких бокала, набил их льдом, которого должно было хватить по крайней мере часа на два, и сделал свежий джин-тоник. При новом появлении Сони внутри меня пропели фанфары в честь ее старого наряда – эластичного бикини пронзительного оранжевого цвета.

– Как приятно видеть уже полюбившиеся вещи, – проникновенно сообщил я, когда она уселась в кресло. Я заметил, как при этом на ее голом животе образовалась легкая складочка.

– Кажется, в моем стакане не было льда, когда я выходила сюда в последний раз. – Она посмотрела на меня подозрительно.

– Да кому нужен теплый, выдохшийся джин с тоником? Я сделал тебе свежий, достойный твоего оранжевого бикини.

– Но кто выпил старый, теплый, куда он делся? – продолжала выпытывать она.

– Джин был там еще хороший, жалко было выливать, – признался я скромно и быстренько перевел разговор на другую, занимавшую меня сейчас гораздо больше тему: – Я тебе еще не говорил, что занят глубоким научным исследованием жизни одной незамужней австралийки лет двадцати четырех или пяти, которая похожа на тебя?

– Знаешь, если тебя не ударили по голове, ты наверняка где-то свалился с лестницы.

– Но я серьезно по поводу исследования. И у меня готов первый к тебе вопрос: чем ты занимаешься в жизни? Работаешь?

– Работаю? – Казалось, она была сражена таким предположением. – Ну, это занятие я оставлю на старость, если никого так и не уговорю взять меня замуж.

– Значит, ты богата? Может быть, удачно вложила денежки и имеешь приличный доход?