Справедливости ради следует заметить, что деление на «высших» и «изгоев» тех времен имело множество патриархальных, заимствованных еще от прежней Руси черт, которые его в значительной степени ослабляли. Да и не все дворяне были проникнуты европейскими идеями, из-за чего Россия все-таки «не дотягивала» по отношению «высших» с «низшими» до европейских стран того времени.

Наличие презирающих и презираемых неизбежно привело народ к революции. Революция отнюдь не восстановила традиционное трехсословное, лишенное париев общество. Она принесла новых господ, которыми на первом этапе жизни Советской России оказались евреи. Поэтому потребовалась вторая, сталинская революция, после которой произошло некоторое восстановление справедливости, ознаменованное рождением общего дела, которым стало создание новой Империи.

1991 год принес новый переворот, смысл которого русские осознают лишь сейчас. Ныне на Руси насильственно введено деление общества на «высших» и «изгоев» в самом отвратительном его виде, свойственном протестантской этике времен начала Европы нового времени. Ценность человека стала определяться исключительно его ценой (т. е. количеством единиц его богатства). Самые лучшие русские люди, способные к наибольшей самоотдачи во имя общего дела, ныне обратились в париев общества.

После Путинской «консервации» процесс проходил лишь в одном направлении — роста презрения «высших» к «низшим». Разнообразные попытки режима отыскать для народа «общее дело», вроде «удвоения ВВП» оказывались откровенным обманом, или, как принято выражаться самим режимом — «пиар-ходами».

Потому мы и подошли к точке разлома, при котором революция — неизбежна. «Последние», отнесенные к этой категории без всякого права, ибо они — коренные жители Русской Земли, ее соль и сила, требуют своего права сделаться первыми.

Потому смешны претензии либералов на обретение главенства в новой революции. Они не способны ни на что, кроме как повторить западную идею «избранности», поставив лишь на место избранных лично себя. Очевидно, что будущее лишь за той силой, которая покончит со всякими вариантами идеи «избранничества», даст народу общее дело, по отношению к которому и будет формироваться структура нового общества.

Теперь перейдем к пониманию пространства и его организации для того, чтоб оно обратилось в чашу, вместившую в себя Идею.

Чувство земли

Земля. Обитатель городов-миллионников имеет о ней слабое представление, с трудом задумывается о ее истинном значении в жизни предков. Для него земля — это лишь черные или зеленые пятна, выглядывающие из газонов и скверов. Между тем для предков она имела такое значение, что они за нее гибли, смешивая частицы своих тел с частицами почвы. Битвы за землю часто были не менее жаркими, чем сражения за некие идеи, значит, земля сама по себе тоже была Идеей.

Жизнь крестьянина была (да и остается) столь неразрывно связанной с землей, что никто из этих людей не мог определить, где кончается его тело и начинается она, земля, которую ласково именовали «матушка». Потому он не боялся смерти, то есть — возвращения его плоти в материнскую плоть. Не менее прочно с землей были связаны и ремесленники, ведь сырье для ремесел черпалось в те времена прямо с земной поверхности (железная руда вивианит, глина, песок, известь, поташ и т. д.).

Рядом с крестьянами стояли воины — их богатство определялось протяженностью земельных владений, а смыслом их жизни была защита земли своего народа вместе с ее обитателями. Священники имели дело с людьми земли, до которых доносили небесную волю, и потому тоже были прочно связаны с землей.

Немного в стороне стояли купцы. С землей их связывала лишь продажа ее плодов, но все равно средневековая торговля «завязывалась» исключительно на них, и была далека до торговли абстрактными «товарами», такими как ценные бумаги или сами деньги.

Таким образом, все средневековое общество «произрастало» из земли. Земля и определяла жизнь самого общества, ее особенности (начиная от рельефа и заканчивая свойствами плодородного слоя почвы) определяли особенности национальных характеров. Народы (и даже отдельные этнические группы) черноземов весьма отличаются от народов подзолов. Сравним, к примеру, молдаван и финнов. Казаков и псковичей.

Потому в качестве товара в те времена могли рассматриваться лишь дары земли, полученные через труд людей, но не сама их основа. Земля воспринималась Божьим даром для всего народа, и о торговли ею не могло идти и речи. Единственно допустимой «операцией» с землей представлялся лишь ее более-менее справедливый раздел. Во времена, когда дворяне служили Государю, их владение землей народ принимал, как справедливое. Как только перестали служить — возникла идея «черного передела».