Читаем Робинзоны Вселенной полностью

— Очень жаль, — бубнил он себе под нос, — хотя это осознали задолго до нашего рождения. Скорее всего, еще во времена открытия протеиновых структур и вызванного этим открытием бурного развития новых отделов в биохимии. Про последовавшие почти вслед за этим открытия в астрономии… Я уже не говорю… Да. Так вот… Как я уже говорил, очень жаль, что процент планет, пригодных для жизни какого–то определенного вида живых существ, ничтожно мал. Природа в своем творчестве весьма разнообразна и изобретательна. В придачу надо не забывать, что и этот ничтожно малый процент миров, пригодных для жизни, уменьшается, если учесть, что на многих из них есть свои, и часто весьма развитые, цивилизации. Мне кажется, что появление незваных соседей кого–либо из них обрадует…

Терезина Фабриций в отчаянии покосилась на одну из стен гостиной, представляющую из себя огромный экран с изображением звездного неба, окружавшего корабль. Пространство на экране сияло и переливалось сотнями бриллиантов звезд. Но, увы, и это не могло улучшить ее настроения… Она ощущала себя мухой, угодившей в паутину, сотканную из бесконечных банальных монологов, и не было никаких шансов на побег из этой западни. И как только она умудрилась забраться в эту ловушку?

По характеру Терезина была доброй и ласковой девушкой, и она не решилась оборвать Арсанга, когда тот в первый раз поймал ее за запястье и начал вещать. Но разве она могла предвидеть, во что это выльется? Она впервые отправилась в столь дальнее путешествие. Более опытные пассажиры, знавшие, что самым большим недостатком в дальних полетах является скука и каждый старается избавиться от нее всеми доступными способами, безошибочно распознали в Арсанге хронического болтуна и старались держаться от него подальше.

— Так вот, как я уже говорил, миры, населенные разумными существами, например, ваша родная Земля, разбросаны по исследованному нами кусочку Галактики, — продолжал он все тем же заунывным голосом, клонившим в сон. Точно таким же голосом при первой встрече он сообщил ей о том, что она, без сомнения, студентка — выпускница математического факультета, которая должна провести год на одной из недавно колонизированных планет, по программе обмена опытом. — Расстояние, разделяющее Землю и Ксенофон, примерно сто пятьдесят четыре световых года и для лайнеров типа нашего невелико. Но большинство пассажиров нашего корабля совершают что–то вроде кругосветного путешествия. И остановка на Ксенофоне входит в программу круиза. Обычно же для подобных полетов используются корабли классом пониже. Вам крупно повезло. Если бы вас направили на планету типа Нового Ганимеда, то вам не пришлось бы наслаждаться удобствами лайнера, подобного нашему. Туристы не любят посещать молодые колонии. Ну, что бы там стали делать наши туристы по вечерам? Тогда как на Ксенофоне, куда направляется наш корабль, или на моем родном Тау Кита, которого наш корабль достигнет в конце своего полета и где я, разумеется, непременно сообщу своим коллегам из дипломатической службы Его Величества Внушающего Благоговение Светлости Пиппа Одиннадцатого Высшего Властителя Соединенных Штатов Норлабену…

Заунывно певучий голос начал обширную и нудную лекцию. Терезина в полудреме ощущала себя стоящей в центре Вселенной на проповеди у священника…

Наконец до ее сознания стало доходить, что в каюту вошел еще один человек. На миг сердце учащенно забилось в надежде… Будь это даже Джек Якоб Ньюхауз… Лучше отбиваться от его знаков внимания, чем выслушивать бесконечный монолог Арсанга, тридцать третьего Лорда Высшего Гонгонта Высшего Двора Его Величества Внушающего Благоговение Светлости Пиппа Одиннадцатого… Все, что угодно. Но только не это. Лучше смерть в когтях какой–нибудь инопланетной твари… А ведь ей еще не предложили ни квартиру, ни деньги, ни драгоценности…

Вошедшим оказался красивый молодой человек с копной черных, слегка вьющихся волос и правильными чертами лица, одетый в голубой китель и белые брюки. Форма великолепно сидела на, нем, о чем молодой человек был осведомлен. На мгновение его взгляд, полный искреннего восхищения, задержался на девушке…

Глядя на Терезину, было невозможно не восхищаться ее высокой и гибкой, как ива, фигурой. Ее длинными светлыми волосами и огромными небесно–голубыми глазами. Довершали портрет пухленькие губки и слегка вздернутый нос. Черное платье и белая накидка, считавшиеся на Земле несколько детской одеждой, на борту звездного лайнера выглядели особенно привлекательно, и, увы, Ньюхауз это быстро смекнул.