Читаем Робинзоны Вселенной полностью

Лидером на станции был Анатолий.

— Если мы сумеем замкнуть систему достаточно плотно, то сможем выживать бесконечно, — сказал он. — Энергии у нас больше, чем может когда–либо потребоваться. Газы мы можем добывать, черпая ионы из солнечного ветра или построив новые краулеры и спуская их в достаточно плотные слои атмосферы. Но в первую очередь — еда. Нам нужны работающие баки для выращивания клеточной массы, и много. Генный материал у нас есть: даже в сублимированной моркови достаточно ДНК для ее клонирования в любых количествах. Но нам не хватает времени.

Однако биология — дело медленное, и ужасная лотерея со смертельным исходом неумолимо приближалась. Лотерея, о которой никто не хотел говорить, но альтернативы не видел никто.

Ничего не было сказано прямо, но Джак понял намек. Лишний рот им совершенно не нужен. Пока он не рассказал им о давно позабытых аварийных убежищах. Более семи тысяч между станцией и Землей. Семь тысяч складов еды для восьми человек на месяц каждый. Для семидесяти пяти человек ее хватит на шестьдесят лет. Не говоря уже о дополнительных запасах на внешнем отростке Стебля, между станцией и марсианскими челноками.

Конечно, не все эти запасы, и даже не большая их часть были доступны. Миранда сказала, что все краулеры вернулись на Землю. Но в пределах легкой досягаемости имелось достаточно пищи, чтобы выиграть время, а Джак знал, как до нее добраться.

* * *

Миранда вызвалась пойти с ним.

При почти нулевой силе тяжести лишь объем ограничивал, сколько они смогут унести, поэтому они сделали огромные мешки, как у Санта–Клауса, способные вместить по 200 килограммов.

Первые несколько ходок были легкими. Отталкивайся и двигайся от одного пролета к другому. Один толчок — и готово.

Но мешки у них были громоздкими.

Это произошло во время третьей ходки, в тридцати километрах ниже станции — настолько они смогли спуститься в течение дня, чтобы к вечеру успеть вернуться. На обратном пути Миранда, несмотря на ее хрупкое сложение, постоянно его опережала, маневрируя вместе с мешком с такой легкостью, как будто занималась этим с рождения. Усталый, недовольный, со слегка уязвленным мужским самолюбием Джак сильно оттолкнулся, потянув за собой мешок. На следующем пролете, не останавливаясь, он снова оттолкнулся — еще сильнее.

Независимо от силы тяжести, инерция двухсот килограммов никуда не делась. Не пролетел он и метра, как ощутил мощный рывок. Его завертело, а мешок оторвался, вращаясь в противоположном направлении и расшвыривая свое содержимое облаком из упаковок с готовой едой.

Миранде это показалось смешным.

А Джаку — нет.

Двести килограммов — это много упаковок. Половина содержимого успела вылететь, прежде чем он сумел поймать его, погасить вращение и затянуть шнурок в горловине. Несколько упаковок он успел поймать, но большая часть уже вылетела через сетку, рассчитанную на то, чтобы не дать выпасть наружу человеку, а не упаковкам сублимированной еды. И вскоре под солнечными лучами заблестели сотни новых маленьких спутников.

Миранда подлетела к нему и положила ладонь на его руку — настолько легко, что он едва ощутил прикосновение через комбинезон.

— Я занималась этим несколько лет, — сказала она. — Как, по–твоему, все эти ящики оказались на складе? — Ее лицо оставалось невидимым под серебристым щитком шлема. — Знаешь про местный отель и пансионат для пенсионеров? Так вот, я там работала. — Шлем повернулся к звездам. — Все эти пенсионеры, доктора наук… А я смогла получить лишь степень магистра. По океанографии. И единственным способом попасть сюда была работа горничной. — Шлем снова повернулся. — Или таскать ящики.

* * *

Через две недели они отправились в первую дальнюю экспедицию, спустившись на пятьсот километров, а затем систематически перемещая запасы наверх, чтобы очистить сотню убежищ. Более двадцати тонн еды, минус несколько килограммов, которые они оставляли в каждом убежище на случай, если кому–нибудь в будущем понадобится спускаться за еще более далекими продуктами. Почти годичный рацион для каждого на станции и такое же количество столь же доступных продуктов ждет на наружном отростке Стебля.

Их следовало бы считать героями. Но таскать мешки может любой. И они превратились в чужаков, живущих в убежищах размером со стенной шкаф.

— Могла бы остаться горничной, — процедила Миранда, когда они затолкали мешки в убежище после семидесятикилометрового дня. — Их тоже никто не замечает, пока не облажаешься.

Джак задержался, прежде чем войти, взглянув сперва на звезды, потом на Землю. Трудно сказать наверняка, но ему показалось, что океаны выглядят чуточку синее, а облака — чуть белее. На станции он мог обзавестись новым сетевым приемником и слушать новости о том, что происходит внизу. Но не захотел.

Он отвернулся от двери.

— У нас хорошо получается оставаться невидимками, — заметил он и втащил внутрь мешок. — Мы много тренировались.