Авери попытался объективно оценить своих спутников. С Томом у него вообще–то было очень мало общего. Столкнись они где–нибудь на Земле, они наверняка с первого взгляда невзлюбили бы друг друга и постарались бы больше никогда не встречаться. Но теперь они зависели друг от друга, а значит, им обоим придется приспосабливаться. Авери придется привыкать к дурацким шуткам Тома, к его хрупкой гордости, его не слишком большому уму. Тому, он полагал, тоже придется мириться с раздражительностью Авери, его нетерпеливостью и его (Авери старался оставаться объективным) бесцветной личностью. И однако, в каком–то смысле Том казался надежным. В нем сочетались упорство и упрямая сила характера. Если не забывать о его несколько детском подходе к решению новых ситуаций, то Том мог оказаться очень ценным членом «экспедиции». Авери вспомнил тот миг, когда Мэри так внезапно закричала. Том не стоял столбом с глупым выражением на лице. Нет. Он был готов к бою. И если бы действительно в этом возникла необходимость, Том, несомненно, сумел бы за себя постоять.

Что касается женщин… да, разобраться с ними куда сложнее, чем с Томом. «А может, — думал Авери, — дело в том, что мне вообще все женщины кажутся сложными и непонятными… все, кроме одной». Эти мысли Авери тут же постарался запихать в самый дальний угол. Сейчас не время думать о Кристине, хотя недавние видения сделали память о ней странным образом реальней.

Авери перенес свое внимание на Барбару. Внешне она выглядела сильной и уверенной в себе. Внешне (и пока что опыт подтверждал это предположение) это была не та женщина, что хлопается в обморок, когда дела начинают идти худо. «И однако, — думал Авери, — эта уверенность может быть всего лишь маской. Маской, которую она привыкла предъявлять жестокому и уверенному в себе миру. Внутри же (он подозревал, что так оно и есть) может крыться совсем другая Барбара: девочка, ищущая потерянную куклу, ребенок в поисках дома…

Мэри… Мэри, возможно, являла собой прямую противоположность Барбаре. Внешне хрупкая, и однако, с большими внутренними резервами. Она, опять–таки возможно, сможет вынести очень и очень многое. Физически она казалась Авери менее привлекательной, чем Барбара, но ее личность, судя по всему, была более сложной, более интересной. Вероятно, настанет время, особенно если они здесь задержатся (Черт подери! рано или поздно это время настанет, в этом нет сомнения!), когда важнейшим фактором их выживания как группы станет то, сумеют они успешно решить свои сексуальные проблемы или нет. Авери не хотел никаких сексуальных проблем. Он был совершенно уверен, что ему вообще не нужны никакие интимные связи. Он их просто–напросто боялся. Он боялся их уже долго, очень долго…»

Вдруг Авери понял, что Том о чем–то его спрашивает.

— О чем мечтаем, приятель? За последние двадцать минут ты не сказал ни слова. Я надеюсь, ты не впадаешь в зимнюю спячку?

— Извините, я задумался… Между прочим, Том, мясо было весьма приличным. Я рад, что ты добыл нам к обеду этого «кролика».

— Фюрер дает разрешение поохотиться еще немного?

— Разрешаю, — улыбнулся Авери, — но только без револьвера. Будем хранить его на самый крайний случай.

Мэри вздохнула и потянулась. Прикрывая ладонью глаза, она поглядела в чистое синее небо. Солнце висело уже совсем невысоко над морем…

— Какой здесь роскошный климат, — мечтательно сказала Мэри. — Это единственное, что в нашем положении есть хорошего… Мне как–то не хочется ничего делать. Вот здорово было бы просто поваляться, расслабиться…

— Не вижу, почему бы тебе и в самом деле не поваляться, — заметил Авери. — Но мы с Томом должны еще раз сходить за плавником. А то не хватит и на изгородь, и на костер.

— А мне все равно странно, — сказала Барбара, — что никто из нас не рыдает от тоски, не впадает ни в истерику, ни в беспросветное уныние.

— Все одновременно? — поинтересовался Том.

— Или по очереди, — рассмеялась Барбара, — кому как угодно. Вся беда в том, что я не знаю, как люди должны вести себя в подобной ситуации. Это наверняка не предусмотрено ни в одной книге по правилам этикета. Поэтому я никак не могу решить, как мне поступить: закатить истерику или пойти отдохнуть.

— После того, как мы сделаем все возможное для нашей безопасности и комфорта, у нас будет сколько угодно времени для истерик, — заверил ее Авери. — А сейчас, мне кажется, мы одновременно и психологически травмированы и медикаментозно успокоены.

— Красивые и очень длинные слова, — фыркнула Барбара. — Но совершенно пустые. Понятно лишь то, что ты ничего точно не знаешь. Может, так оно и лучше.

Наступило молчание. Лишь монотонный плеск волн нарушал вечернюю тишину.

— Ладно, — наконец объявил Авери, — пошли за этим проклятым плавником. Постараемся набрать побольше, пока солнце еще не село.

Барбара собрала тарелки.

— Сэр, можно нам искупаться, пока вас нет?

— Нет, — после минутного раздумья ответил он. — Категорически нет. Может, завтра. Черт, у нас и так полным–полно проблем.

9