Читаем Роар полностью

— Путаница ведёт к знанию тех, кто достаточно смел, чтобы искать истину.

— А если ответов на мои вопросы нет? Ты занимаешься этой работой десятилетиями и мои проблемы незнакомы даже тебе.

— И именно там ты хочешь подвести черту? Когда ты сдашься? На вещах, которые незнакомы?

— Нет. Конечно, нет. Но…

— Когда-то всё было незнакомо. Если бы мы все сдались, тогда не было ответов, которые можно было бы найти, не было бы таких охотников, как мы. Иногда приходится давать ответы, когда их нет.

Её губы дрогнули от знакомых слов.

— Откуда ты знаешь, что я люблю эту книгу? Ты видел её в моих вещах?

— Что за книга?

— Сказ о лорде Финнесе Вольфраме. Это были его последние слова дяде королю перед тем, как он отправился на свои обречённые поиски нового мира. Всю свою жизнь я мечтала о таком приключении.

— Ах. Это популярная поговорка в нашей работе. Я не знал, что она происходит из книги.

— Возможно, и нет. Но эти слова были моей самой большой надеждой в моём детстве. Найти ответы на неразрешимые вопросы, пройти через невозможное.

— Тогда опирайся на них сейчас. Но давай не будем заканчивать, как лорд Вольфрам, хорошо? Никаких трагедий, Роар. Этот мир сделает тебя жертвой при любом удобном случае. Не позволяй этому случиться.

Она кивнула, чувствуя, как эти слова обжигают её изнутри.

— Мне жаль, что я подвергла вас опасности, — прошептала она. — Если вы хотите, чтобы я ушла, я пойму.

— И к кому бы ты вернулась домой, уйдя?

Она колебалась, но потом решила рассказать ему больше правды.

— К моей матери. И жизни, которая подавляет в лучшие дни, и заставляет задыхаться в худшие.

Он что-то тихо напевал себе под нос.

— Никто не ждёт, что ты уйдёшь, — наконец сказал он. — Я не знаю, что ждёт тебя впереди. Иногда пути нашей жизни блуждают далеко от того, что мы ожидаем, они изгибаются, поворачивают и разветвляются, заходят в тупики. Я потерял счёт количеству тупиков, с которыми столкнулся за свою долгую жизнь. Каждый раз, когда я не видел будущего дальше определённой точки, будущее всё равно приходило. Твоё будущее тоже придёт, Роар. Всё, что ты можешь сделать, это быть готовой встретить его, когда оно нагрянет.

Дьюк кивнул и побрёл обратно к группе. Она собиралась последовать за ним, даже хотела. Но тут она заметила, что Слай с подозрением за ней наблюдает. Даже Бейт не вёл себя привычно глупо рядом с ней. Она их не винила. Они должны были быть настороженными с ней.

Она попыталась немного отдохнуть и ушла в свою палатку, чтобы вздремнуть, но не могла отвлечься. Охотники, собравшиеся вокруг костра, становились всё более шумными на закате дня, празднуя свою победу и выживание. У неё было ощущение, что это ритуал, своего рода очищение. Каждый смех обрушивался на неё с силой удара, опираясь на без того уже невыносимую тяжесть, навалившуюся на её грудь. Вскоре она уже выползла из своей дрянной палатки и стала искать палатку Локи. Может быть, ей удастся заснуть, если она увидит, что с ним всё в порядке.

За парусиной его палатки виднелось слабое голубоватое свечение, и когда она открыла створку, то увидела в углу фонарь-молнию, отбрасывавший свет на спящего Локи. Грудь его была по-прежнему обнажена, если не считать повязки, а одеяло спущено до пояса.

Его палатка была достаточно большой, чтобы она могла поместиться, лишь слегка наклонив голову и плечи. По сравнению с этим ей приходилось буквально вползать в свою палатку и выползать из неё. Она переместилась ближе к Локи на цыпочках и опустилась на колени рядом с его спальным тюфяком.

Его тело кричало о силе: твёрдые мышцы и покрытая шрамами кожа. Волны его длинных волос разметались по подушке. Ресницы касались скул, которые выглядели так, как будто они были вырезаны из камня. Ей хотелось проследить слегка изогнутую линию его носа, провести подушечками пальцев по густеющей щетине на подбородке.

Она всё ещё злилась из-за того, как он обошёлся с ней в реке, и не знала, куда девать этот гнев, ведь то, что она сделала, было намного хуже.

Повязка на плече была чистой, так что рана, как минимум, перестала кровоточить. Она была рада, что была без сознания, когда его ранило. Её живот скрутило, стоило ей представить, как он выглядел, когда ветка пронзила его кожу. Так похоже на то, что случилось с её братом.

Синяки на его груди потемнели, и даже в тех местах, где кожа не была повреждена, Рора видела едва заметные белые линии и следы десятков шрамов. Она нерешительно протянула руку и легонько провела пальцем по выпуклой отметке возле его нижних рёбер. Его кожа была тёплой, а мышцы под ней упругими. Её бледная кожа контрастировала с более тёмным цветом его кожи, и у неё возникло внезапное желание положить обе руки ему на грудь, дотронуться до него, насколько это было возможно, но она решила ещё раз пройтись по этому шраму.

— Бандиты, — пробормотал он, заставив её отпрянуть назад. Его глаза всё ещё были закрыты, и она подумала, не померещилось ли ей, но он продолжил говорить: — Не только бури и военные представляют для нас опасность. Мы перемещаем ценный товар, и некоторые люди не довольствуются покупкой его на рынке.