– Что тебе здесь надо?! – прогремел он, не дожидаясь приветствий и пояснений. – Если ты преодолела все препятствия, расставленные на пути ко мне, то это не значит, что ты уже в безопасности! Разве ты когда-нибудь приносила мне кровавые жертвы и кропила их аракой? Или, может быть, ты не изгоняла из аилов моих слуг, которых я отправлял на землю за созревшим урожаем человеческих жизней? Думаешь, если ты окружилась поясом из этих древних старух, то тебе теперь можно все в моем царстве? Отвечай немедленно, зачем пришла, – или я отдам тебя на растерзание моим дочерям!

Девять соблазнительных красавиц появились около мрачного отца. Щеки их розовели невинностью, а густые ресницы прикрывали блеск страстных глаз.

Сойон хорошо знала силу внушения этих подземных прелестниц и не дала отвлечь свое внимание от внутренней точки сосредоточения. Тогда изящные ротики разом вытянулись и превратились в омерзительные пасти, а из девяти глоток вырвался бесстыдный, наглый, насмешливый хохот.

Медлить было опасно. И голос Сойон прозвучал громко и спокойно:

– Твои слуги нарушили закон, Эрлик. Они беспричинно напали на мою мать.

– Ну и что с того?! Я давно хотел тебя наказать.

– Но моя мать не сделала в этой жизни ничего дурного. На каком основании ты хочешь захватить ее сюне и поместить ее среди душ порочных людей?

– На том основании, что я так хочу! И можешь не сомневаться, что я приложу все усилия, чтобы извратить ее как можно больше. Пусть она будет мне слугой в назидание тебе.

– Но ты не можешь, Эрлик, отказать мне в праве на божественную справедливость. Я требую суда. Пусть твоя встреча с Ульгенем у черного пня решит судьбу моей матери.

Старик захохотал.

– Я вовсе даже не против встречи с моим небесным братцем. Но как ты собираешься преодолеть границу между моими владениями и его? Ни один мужчина-шаман не согласится помочь тебе в этом. А у тех женских сюне, которые сейчас составляют твою броню, нет ни опыта, ни сил, чтобы подняться выше пределов моего царства. Они отпадут от тебя, как только проявятся первые лучи Неба. А уж тут-то мы не упустим возможности захватить тебя. И, зная все это, ты собираешься идти дальше?

– Да, Эрлик. Уступи мне дорогу. Я попытаюсь одолеть ее, а ты делай то, что задумал.

Исчезли старик и его дочери, растворились черный дворец и река слез. В пустоте пространства тянулась лишь еле заметная, слегка светящаяся тропинка.

Ослепительный небесный луч возник внезапно. Он в мгновение лишил Сойон ее брони. Души мощных шаманок прошлого предстали перед ней.

– Мы не можем следовать за тобой дальше, Сойон, – сообщила сюне Танай, той шаманки, которая когда-то передала девушке свои силы. – Иди теперь одна. А мы станем стеной на этой границе и не позволим никому из слуг Эрлика дотянуться до тебя.

Напрягая силы до предела, ослепленная и изнемогающая, Сойон вошла в небесное сияние.

Возвращение

– Эне! – окликнула Сойон мать, как только вернулась в тело.

Та лежала, блаженно улыбаясь. Янар охватил ладонями захолодевшие руки жены и старался согреть их своим дыханием.

– Я восстановила справедливость, эне. Никто больше не будет тебя есть, и твоя сюне уйдет на Небо в положенное время.

– Ты очень устала, дочка. Наверное, потому и оговорилась. Мы, люди, никогда не уходим на Небо. Там живут только первоначальные духи. А нам после оставления тела суждено находиться или на земле, или под землей.

– Мы так считали, эне. Но теперь будем считать по-другому.

Сойон с любовью посмотрела на мужа.

– Янар! – засветились счастьем ее глаза. – На Небе тоже живут люди! И такие легкие души, как у тебя и эне, смогут подняться туда по проложенной мной, новой дороге. Сюне тех шаманок, которые помогли мне в моем путешествии, уже там. Они выстояли в битве на границе двух владений и очистились небесным лучом.

* * *

Давно замолчавший дядя Керре внимательно смотрел на Алену, чьи глаза потемнели и неподвижно смотрели вдаль. Она очнулась внезапно и тут же попросила:

– Дядя Керре, пожалуйста, повторите еще раз то, что вы говорили о Владыке Святогоре. Почему-то именно эту часть вашего рассказа я запомнила не очень хорошо.

– Это имя, Аленка, мне не знакомо. Ты принесла его откуда-то сама. Но я могу предположить, что оно как-то связано с нашими горами – ведь их называют святыми.

– Но это же вы только что рассказывали мне о золотых воротах и троне серебряного дворца Святогора?

– Нет, девочка, об этом тебе поведал кто-то другой.

Уже светало. Спавшие на диване женщины зашевелились. Одна из них, увидев девушку, улыбнулась ей и сказала:

– Аленка, я видела во сне бабушку. Она была такая светлая, такая радостная. И глаза у нее были не выцветшие, как в старости, а васильковые, почти фиолетовые.

Женщина села на диване.

– И еще скажу важное, пока не забыла. Бабушка просила передать Сойон, что Ульгень и Святогор – это одно и то же. Тебе это о чем-нибудь говорит, дочка?

Девушка посмотрела на замершего дядю Керре и кивнула:

– Да, мама. Это говорит мне очень о многом.

На границе светлого леса

Диалог