Читаем Риск - мое призвание полностью

— Ну в общем, да. Разумеется, он изучал ещё и ботанику.

— Вы учились в одном колледже?

— Да, в Колумбийском университете.

— А что Грир — башковитый парень, как вы считаете?

— Талантливый, я бы сказал. Он легко все схватывает и у него блестящая память.

Я кивнул.

— А чем конкретно он занимался у Оттмана и Майера?

— Ну, они ведь крупнейшие производители антибиотиков. Эрни занимался лабораторными исследованиями. — Мэннинг сделал паузу. — Вы разбираетесь в антибиотиках, мистер Селби?

— Весьма приблизительно.

— Ясно. Так вот, все антибиотики производятся главным образом из грибковых культур — плесень, землистый уголь, ржавчина, дрожжи, милдью, наконец обыкновенные грибы и тому подобное. Разновидность плесени, которая является основой для производства современного пенициллина, например, обнаружили в стухшей мускусной дыне на рынке в Пеории, штат Иллинойс. А Эрни анализировал образцы грязи со всех концов мира и искал там микроорганизмы…

— Погодите, — оборвал я поток его красноречия. — Что, просто грязи?

— Именно! В самой обычной грязи. Стрептомицин открыли случайно в куче грязи у нас в Нью-Джерси. Все ведущие фармацевтические фирмы, мистер Селби, отчаянно конкурируют между собой в поисках новых видов антибиотиков. Они отправляют экспедиции на личных самолетах для доставки образцов грунта со всех концов земного шара.

Я хмыкнул.

— Не думал, что это так сложно.

— Очень сложно, уверяю вас! Можно перекопать сто тысяч образцов грунта и обнаружить только один более или менее многообещающий антибиотик — а потом выяснится, что его уже кто-то открыл. Но бывает и так: можно открыть нечто действительно новенькое, а на рынке новинка не пойдет! — Он поднес чашку к губам, увидел, что она пуста, нахмурился и поставил чашку на блюдце. — И к тому же мало открыть новый антибиотик, надо ведь открыть такой вид, который имеет свойства всех старых, да ещё и более активен — вот что само сложное! Какой смысл выпускать антибиотик, который ничем не отличается от многих других, уже имеющихся на рынке?

— Никакого, я полагаю.

Он кивнул.

— Возьмите террамицин. У производителя ушло четыре года на разработки, только на исследования было потрачено четыре миллиона долларов. Представляете, сколько времени и денег! А самое ужасное то, что и это время и эти миллионы могли быть потраченными напрасно…

— Эрни к тому же и украл один! — раздался за моей спиной звонкий голос Кары. — Расскажи мистеру Селби, Джейк, что сделал Эрни.

Я оглянулся. На девушке был наброшен прозрачный нейлоновый халатик, под которым все выпуклости и изгибы её юного тела просматривались так отчетливо, что без этого халатика она бы, наверное, казалась менее обнаженной. Дело в том, что бюстгальтер и шортики она сбросила. Под прозрачным голубым халатиком находилась абсолютная голая Кара.

Джейк Мэннинг явно был больше смущен её непрошеным вторжением, нежели столь откровенной наготой.

— Слушай, Кара, иди займись своими делами! — свирепо вскричал он.

— Мне там так одиноко! — капризно протянула она, улыбнувшись мне одними глазами сквозь густую завесу ресниц. — Привет, мистер Селби!

— Привет, Кара!

— Нет, вы только посмотрите на нее! — простонал Мэннинг.

Кара примостилась у дверного косяка.

— А он уже смотрит! Правда, мистер Селби?

— Ну хватит, — отрезал Мэннинг. — Уходи отсюда и надень что-нибудь!

— А я надела что-нибудь! Просто на солнце халат просвечивает!

— Я же сказал, Кара! — повысил голос Мэннинг. — Довольно!

— А что украл Эрни Грир? — спросил я.

— Расскажи ему, Джейк! Расскажи, как Эрни слямзил секретную формулу!

— Ох, да не смеши людей! — заворчал Мэннинг. — Тоже скажешь секретная формула! Ты уж готова очинить целый шпионский триллер! — Он бросил на неё злобный взгляд. — Ну разве можно в таком виде появляться перед гостями?

— А я смотрю, мистер Селби не возражает!

— Да, так вернемся к краже Грира, — настойчиво повторил я. — Что же он украл?

— Да ничего! — отрезал Мэннинг. — Не обращайте внимания на нее.

— Нет, украл, — упрямо заявила Кара. — Ты что, не расскажешь?

Я пристально посмотрел на Мэннинга.

— Ну так?

— Вам это вряд ли будет интересно. Это давняя история.

— Насколько давняя?

— Это случилось четыре года назад, по-моему.

— То есть примерно тогда, когда Грир покинул Нью-Йорк?

Он кивнул, покосившись на Кару.

— Слушай, когда я тебя научу не влезать не в свои дела?

— Он мне не нравится, этот твой Грир! У меня от его взгляда мурашки по коже бегают. — Она придвинула стул к столу, села и скорчила лукавую гримаску. — Уф! Он корчит из себя тако-ого круто-ого, что фу-ты ну-ты, этот ваш Эрни.

— Ну хорошо-хорошо! — поспешно подхватил Мэннинг. Ты его не любишь, ну и что, разве это повод говорить о нем всякие…

— Мэннинг, пожалуйста, расскажите мне, что же произошло! — сурово оборвал я его.

Мэннинг теперь обратил свое негодование на меня.

— Слушайте, ну зачем ворошить давно минувшие дела? Все уже давно забыто.

Я смотрел на него в упор и молчал.

Он тоже не сводил с меня глаз, потом метнул укоризненный взгляд на Кару и глубоко вздохнул.

— Понимаете, если я расскажу вам про Эрни, я окажусь плохим другом…