Она бросила взгляд сперва на меня, потом на пистолет в своей руке, вниз на Зигмунда, на Ильзе, и отрицательно покачала головой.

— Нет, — проговорила она. — Наверное, нет.

— Ты в этом уверена?

— Да, Чет, уверена, — и помолчав, добавила. — А Сиверинг, он был…

— Был ли он ангелом, хочешь ты спросить? Не знаю. Думаю, что да. Мне, по крайней мере, хотелось бы в это верить.

Когда мы подъехали к домику, там стояла машина полиции, и вокруг нее кружили Ферге, трое в штатском и водитель в форме полицейского. Тело Сиверинга они уже обнаружили.

— Вот он, ваш парень, — сказал мне Ферге.

— Знаю, — ответил я.

— Эти местные легавые, — презрительно процедил Ферге, сверкая на солнце розовой лысиной. Те прекрасно все слышали, но даже и ухом не повели. — Сначала у них спустило колесо. Потом они заявили, что знают эти горы, как свои пять пальцев. Черта с два они их знали. Мы плутали почти два часа.

— Да, — сказал я.

— Выкладывайте, что случилось.

— А не пошли ли бы вы к чертовой матери, — предложил я.

Такой степени удивления на его лице я еще не видел. Его брови взлетели вверх почти на дюйм.

— Моя лицензия здесь недействительна, — продолжал я. — Я всего лишь дилетант, а настоящую работу делаете вы, профессионалы. Ну и идите к дьяволу.

У него отвисла челюсть.

— Ладно, извините, — сказал я. — Вы, пожалуй, этого не заслужили. Просто иногда этот мир бывает чертовски гадким, вот и все.

— При нашей работе, это так, — подтвердил Ферге.

Он сказал «нашей». Это было похоже на самое глубокое извинение из тех, на которые он был способен.

— Садитесь в машину, — сказал я. — С нами больная женщина.

Он сел впереди рядом со мной и Пэтти. Он пообещал, что наймет в городе скалолазов, которые достанут золото. По его мнению, оно должно храниться в банке до тех пор, пока правительства ФРГ и США не решат, как им распорядиться. Парни в штатском вытащили Зигмунда из машины. Он оставался единственным, кого это золото еще интересовало.

Я закончил свой рассказ, когда мы въезжали в Гармиш. В больнице нас заверили, что с Ильзе все будет в порядке. По дороге в гостиницу она говорила только о сыне. Ни о чем другом она даже и слышать не хотела, и все старались не мешать ей выговориться.

— Я по-прежнему хотел бы, чтобы с Сиверингом все прошло без шума, — напомнил я Ферге позже.

Он поинтересовался, уверен ли я в том, что тот был этого достоин, и с каменным лицом смотрел на меня в ожидании ответа.

А я подумал о незадачливом шантажисте Бормане, который, может быть, и заслужил смерть, если вообще о ком-либо можно сказать, что он заслуживает смерти. Я думал о Саймоне Коффине и о Бадди Лидсе, который наверняка ухитрится заработать себе политический капитал даже на гибели Сиверинга. Я думал об Айке и Штрейхерах, о Пэтти, и еще о том, так ли уж хладнокровно Отто убил своего отца, и была ли Ильзе убийцей Бормана, или же это все-таки был несчастный случай. Я подумал обо всех частных сыщиках из детективных романов, имевших на все ответ, непроницаемых, самоуверенных и прямолинейных, и позавидовал им. И ответил:

— Да.

— В таком случае, я могу вам это обещать, — ответил Ферге.

Мы пожали друг другу руки, и больше я никогда в жизни его не видел.

За обедом мы с Пэтти почти не говорили, но когда подали вино, она подняла свой бокал.

— Честер Драм, — произнесла она, — сейчас я скажу вам, кто же все-таки настоящий ангел.

— Не надо, — попросил я.

Но она все равно сказала.

Джонатан Крейг

Тайна нагой незнакомки

ГЛАВА 1

Утро было такое, что озноб пробирал до костей. К пяти утра туман, упавший на город около полуночи, поглотил узенькие улочки Гринвич-Виллидж, набросив на них клубящуюся, почти непроницаемую завесу, похожую на бесформенные куски грязной ваты. Я сидел за рулем полицейской машины без опознавательных знаков и, медленно проезжая перекресток, подумал, что не легче было бы ехать под водой.

Рядом со мной находился мой напарник детектив Стэн Райдер. Надвинув шляпу почти на глаза, он напевал себе под нос какую-то невразумительную мелодию. Стэн — долговязый парень с обманчиво хлипким телосложением, с ранней сединой на висках и вечным выражением невинного и подчеркнуто вежливого недоумения на лице.

— Постой-ка! — сказал он и подался вперед, чтобы выглянуть в боковое окно с моей стороны. — Ты слышал?

Я прислушался.

— Что?

— Похоже, там девушка бежит. На высоких каблуках.

— Где?

— Да там где-то. На другой стороне улицы, вроде к углу бежит.

Я притормозил у тротуара и снова прислушался.

В течение почти целой минуты стояла гнетущая ватная тишина, какая и бывает в туман. Тишину нарушало лишь мерное клацанье дворников, шуршащих по лобовому стеклу.

— Могу поклясться… — начал Стэн и осекся: мы оба отчетливо услышали резкое стаккато женских каблучков по асфальту. Цокот приближался, но вдруг оборвался так же неожиданно, как возник.

— И как она может бежать в таком киселе? — удивился Стэн. — Сейчас ведь в двух шагах ни хрена не видно.

— Не знаю-не знаю, — пробормотал я, открывая дверцу. — Пойдем, узнаем.