Монополии и буржуазное государство ловко используют народные сбережения трудящихся не только путем продажи им акций и облигаций.

В ряде стран получили большое распространение так называемые инвестиционные фонды. Им мелкие вкладчики, сами не решаясь на биржевую игру, передают свои деньги. А фонды покупают ценные бумаги, полученные дивиденды и проценты распределяя пропорционально вкладам. Только в США клиентами инвестиционных фондов состоят более 9 млн. человек.

В послевоенный период быстро растут взносы у страховых компаний и пенсионных касс. С ними имеют дело большинство граждан многих стран. В обмен на регулярные платежи клиенты получают пенсию или единовременное пособие в старости. Люди рассматривают эти взносы как сбережения, которые им возвратятся в форме пенсии. На страховые и пенсионные взносы уходит внушительная часть всех накоплений трудового человека. Только компании по страхованию жизни аккумулируют в США и Канаде около одной трети, а в Англии — не менее половины всех личных сбережений населения. Эти вынужденные платежи объясняются неуверенностью человека в своем будущем и несовершенством системы социального обеспечения в мире капитала.

Клиенты страховых компаний и пенсионных касс вовсе не предназначают свои взносы на приобретение ценных бумаг. Их деньги хранятся в кредитно-финансовых учреждениях долгие годы, чем и пользуется крупная буржуазия, распоряжаясь народными сбережениями по собственному усмотрению.

На взносы приобретаются прежде всего ценные бумаги. Вложения страховых компаний в ценные бумаги — один из основных источников финансирования американских корпораций. Предприниматели получают от страховых компаний треть всех средств, которые дают им выпуски акций и облигаций. В Англии страховые компании играют еще более заметную роль в финансировании бизнеса.

Так маленькие ручейки народных сбережений, сливаясь в широкий поток, исправно крутят жернова финансового капитала.

В современную эпоху фондовая биржа — один из главных источников личных доходов крупной буржуазии. Барыши от торговли ценными бумагами по размерам не уступают доходам в форме дивидендов и процентов.

По официальным данным, в 1972 г. 1030 человек в США получили личный годовой доход свыше 1 млн. долл. А их совокупный личный доход исчислялся в 2301 млн. долл., т. е. по 2234 тыс. долл. на каждого. Из чего складывались эти суммы? «Заработная плата» составила в среднем 133 тыс. долл. в год. Но это лишь 6 процентов личных доходов. Еще 666 млн. долл., т. е. 28 процентов, поступило на счета этих граждан в форме дивидендов по акциям и процентов по облигациям. А курсовая разница от сделок с ценными бумагами еще дала им сумму, почти вдвое большую — 1277 млн. долл. (Остальные 10 процентов доходов принесли прибыли от перепродажи недвижимости, прибыли единоличных предприятий и пр.) В 1976 г., когда биржевые операции доставили меньше радости финансовым воротилам, курсовая разница от перепродажи ценных бумаг все равно обернулась немалой суммой и составила 31 процент всех личных доходов при 35 процентах средств, полученных в форме дивидендов и процентов. Надо принять во внимание, что и сами дивиденды тоже частично состоят из курсовой разницы. Например, ряд кредитно-финансовых учреждений активно участвует в биржевой спекуляции, получает от этого большие прибыли, а затем распределяет их как дивиденды.

Итак, фондовая биржа служит важнейшим источником обогащения не только отдельных финансовых авантюристов, но и всей крупной буржуазии.

Спекулятивные барыши прельщают финансовых магнатов еще и тем, что на биржевые доходы установлен льготный налоговый режим. Например, в Японии вообще не взимается подоходный налог с прибылей от перепродажи ценных бумаг, а в США он ниже, чем с других доходов.

Экономический барометр

Когда аршинные заголовки газет объявляют об общем падении цен на акции, это становится новостью номер один. О ней говорят на заседаниях правительства и на светских коктейлях. Люди, сроду не видавшие ценных бумаг, обсуждают новость в семейном кругу, в метро со случайными попутчиками и за кружкой пива с приятелями. Иностранные радио- и телекомментаторы спешат рассказать о событии своим слушателям. Такой интерес к сухой биржевой статистике объясняется тем, что по изменению общего курса можно судить о положении дел во всем хозяйстве страны. Если курс каждой отдельной акции зависит от случайных, подчас курьезных событий, то долговременные изменения всех курсов способны вызвать, как правило, лишь глубинные явления в капиталистическом производстве.

Рассматривая курсы всех простых акций, вместе взятые, нетрудно выявить закономерность: цены на них упорно поднимаются вверх, все больше отрываясь от номинала. Так, индекс Доу-Джонса, отражающий общий курс основных акций, в январе 1900 равнялся 100 долл., а в декабре 1979 г. — 836 долл. Для роста курса акций имеется целый ряд причин.