Читаем Римма-Глеб (СИ) полностью

   - Держим себя в руках, - засмеялась Римма, погладив его по голове. Он как большой кот потерся об ее руку.

   - Если будешь меня гладить, я продержусь. Возможно.

   - Договорились.

   - Десять!

   - Девять!

   - Восемь!

   - Семь!

   - Шесть!

   - Пять!

   - Четыре!

   - Три!

   - Два!

   - Ура! С новым годом! - Римма ловко подожгла бенгальские свечи, чокнулась с Глебом, и допила шампанское.

   - Мандаринку? - у ее губ оказалась долька, которую девушка благосклонно взяла губами.

   - Спасибо. Ты просто душка.

   - Может, я заслужил поцелуй?

   - Пожалуй, да, - Римма приподнялась и легко поцеловала Глеба в губы. Шальные синие глаза оказались совсем близко.

   - А еще?

   - А хватит. Морда треснет.

   - Не треснет, - он, впрочем, не делал попыток поцеловать ее самому. - Кстати, у меня сюрприз. Накинь что-нибудь, на балкон выйдем.

   - Он же закрыт.

   - Временно открыт. Оденься.

   - Я в плед замотаюсь, ладно?

   - Валенки свои надень, не май месяц.

   - Не зуди. Обулась.

   Глеб вывел ее на балкон, и велел закрыть глаза. Римма притопывала ногой и улыбалась. Глеб чем-то шуршал, чиркал колесиком зажигалки и что-то напевал.

   - Готово. - Он убрал Риммины ладошки от глаз и повернул в нужную сторону.

   - Ой, что это? - От пола потихоньку отрывался бумажный фонарик. - Как в мультике, - прошептала Римма, с восхищением провожая его глазами. Рядом плыли еще пять штук. Глеб осторожно обнял ее со спины, поправляя плед на тонких плечиках. Теперь ему была понятна ее худоба - постоянная диета не располагала к полноте. Фонарики мирно поднимались в звездное небо. Вокруг сверкали салюты - от китайских свистелок до вполне приличных фейерверков. Проводив последний фонарик, который скрылся за крышей соседнего дома, она повернулась к нему, и тихо сказала:

   - Спасибо, Глеб. Это правда, сказка. - Она осторожно повернулась внутри пледа и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. От серьезности ее поцелуя у Глеба резко ослабели руки - она выпивала его дыхание, вытягивала душу, вынимала сердце.

   - Римка, ты что творишь?

   - Ты этого не хотел? - Совершенно черные глаза очень близко.

   - Этого не хочешь ты.

   - Глупости.

   - Я тебя люблю.

   - Я знаю, - она даже не вздрогнула. Только снова потянулась к его губам. Он сгреб ее в охапку, и потащил в тепло.

   - Радость моя, если ты сейчас же не остановишься, я тебя изнасилую, - через пять минут пообещал Глеб.

   - Напугал ежа голой жопой! - Римма хихикнула, но немного отодвинулась. Скинула плед, повела плечами. Провела ладошкой от груди до бедра. Повернулась спиной. Переступила через платье. Вытащила шпильки.

   - Римка! Прекрати.

   - Почему?

   - Ты... я....

   - Очень информативно, - она спокойно надела халатик - шелковый, кокетливый и снова села на свое место. Глеб перевел дыхание. - Давай, ты для начала сам себе решишь, чего ты от меня хочешь, а потом уже приходи общаться, ага? - Ровный ледяной голос инеем ссыпался за шиворот, и Глеб мельком подумал, что ему удалось вывести ее из себя.

   - Детей.

   - Еще раз?

   - Я. Хочу. От тебя. Детей.

   - И все? Больше ничего?

   - А что еще прилагается?

   - Ты знаешь, больше потеряешь, чем приобретешь, - она равнодушно смотрела в телевизор. - Поэтому, я не думаю, что игра стоит свеч. Открой шампанское, будь добр.

   - Римма.

   - Что?

   - Ты меня любишь?

   - Нет.

   - Вот поэтому я и не могу.

   - Потрясающе. Мне должно это польстить?

   - Вряд ли. Но пока я не увижу, что ты меня любишь, я не смогу сделать это с тобой.

   - Глеб. Тебе в голову не приходило, что я вообще любить не умею?

   - Все умеют.

   - А. Ну, да.

   - Римма, ты вот сейчас ерунду говоришь.

   - Глеб. У меня было достаточно парней и девушек, чтобы понять - максимум, на что я способна - это верность и ровное теплое отношение. И всем этого было достаточно.

   - Я не все.

   - О да, ты особенный.

   - Ты меня полюбишь.

   - Разумеется. Только у нас замкнутый круг получится.

   - Что ты имеешь в виду?

   - Я имею в виду, что пока мы с тобой не будем спать, я буду считать себя свободной, и соответственно, открытой для новых отношений. А у тебя не будет возможности влюбить меня в себя. Вот и все.

   - Увижу кого рядом с тобой - убью. - Глеб навис над ней на руках.

   - Отелло, да и только. Ты сам не знаешь, что тебе от меня надо. Любовь - слишком эфемерное понятие, чтобы требовать ее от другого человека.

   - Я не требую.

   - А что ты делаешь? Ты мне говоришь - хочешь меня - тогда люби. Знаешь - не хочешь меня - не люби. - Она резко оттолкнула его ладошками в грудь.

   - Ты. Будешь. Моей. Поняла? - выдохнул он ей в губы и осторожно сжал красивую шею в ладони.

   - Я тебя услышала.

   - Моя Снежная Королева. Девочка-весна.

   - Ты пьян и неадекватен. Убери себя с меня.

   - Я тебя теперь из поля зрения не отпущу никогда.

   - Фу, какой ужас. Тебе завтра будет стыдно.

   - Да замолчишь ты, или нет? - с отвращением спросил он и поцеловал ее.

   - Слава тебе господи, разобрались, - пробормотала она, когда халатик с треском разорвался на две неровные части.

   - Замолчи ты, Христа ради, - рявкнул он, и содрал с нее стринги

   - Молчу-молчу. А ты не отвлекайся.

   Он зарычал, запечатывая ей рот поцелуем.

   ***

   Спустя два года.

   - Римма, ты где?

   - Я в супермаркете.

   - Что делаешь?

   - Персик ем.

   - Прям там, что ли?

   - Ага. Мне его помыли.