Читаем Ригодон полностью

Он плачет, видя, что мы уходим, он не верит… мы тоже плачем… но я говорю искренне, рассудительно, я вовсе его не обманываю!.. Будем пытаться, искать возможность не упустить… свой маленький шанс?… Животные для этой цели более приспособлены, они сразу знают, что возможно, а что нет… Мы колеблемся, мямлим, бредем ни шатко ни валко, опьянение сбивает нас с толку… мы проживаем почти семь кошачьих жизней, и, что очевидно, мы в семь раз глупее, чем кошки… Ну вот, проблема Ростока и этих вагонов… прежде всего следует, и это самое существенное, не ошибиться, переводя стрелки… чтобы не полететь вверх тормашками… унтер этого тоже опасается… Пых! Пых!.. особенно в этом дыму… он такой густой… как тогда, в туннеле… и все-таки мы движемся! Не имеем права ошибиться!.. Росток на северо-северо-востоке… у унтера компас… у меня тоже… сначала он смотрит на свой… светит фонарем… а потом на мой… так! Так! Браво! Северо-северо-восток… Машинист не отклонился… это чемпион!.. Он все делает сам: кокс, загрузка, поворотные рули, сигналы… Просто счастье, что он не требует от нас спуститься и подтолкнуть вагоны… не вижу в том невозможного!.. Как и в том, чтобы вышвырнуть нас, подобно клубам дыма!.. Я сказал о дыме, но ведь есть еще мелкий непрогоревший каменный уголь!.. Есть от чего сгореть всем окрестным стогам сена… И в воздухе полно авиации, если они не бомбят нас, то лишь потому, что презирают… это, наверняка, случится в полночь, или, по меньшей мере, сойдем с рельсов… они стерли бы нас в порошок, и большого убытка не будет… потери не составят и сотни франков… вагоны, пушки, локомотив… нужны специальные условия, вполне чрезвычайные, чтобы свалить с катушек подобный поезд… будь что будет! Вот и представился случай сказать это… теперь уже ночь… артиллеристы собрались вместе, присели вокруг орудия… четверо «зайцев», которые забрались к нам, держатся в стороне, с нами не разговаривают… мы катим… пых! Пых!.. Проехали уже много станций… перевод стрелок прошла удачно, потому что наши компасы показывают неизменно… северо-северо-восток… но каково же глотать паровозный дым! Можно подумать, что они производят его нарочно… вот уже четыре часа, как мы шкандыбаем… ползем и – на тебе! Лязг, скрежет… Наверное, рельсы впереди разобраны… завалены!.. Ах!.. Унтер показывает на огонек, какой-то свет… далеко впереди… полевой стороне красный свет… Следует притормозить… замедляем ход… я спрашиваю, в чем дело? Росток?… Нет!.. Но остановка!.. Сейчас откроют вагоны, все должны выйти, он спрашивает меня, могу ли я помочь?… Ну, разумеется!.. Лили тоже!.. А те трое, они молчат!.. О, уже набралось народу! В чистом поле… Глупая идея остановить поезд в поле… но кто это подает нам сигнал?… Спрашиваю унтера… он здесь!.. вы разве его не видите?… Я плохо вижу этого «его»… Этот «он» приближался к нашей платформе… я наклоняюсь…

– Доктор Эрберт Гаупт!

Он представляется… не очень удобно в темноте… он повторяет:

– Оберартц Гаупт!.. Росток!..

Это главный врач Ростока… мы, должно быть, уже рядом… но все-таки, в открытом поле… и ночью… прохладно… хотя мороз не сильный, однако прилично холодно… В свою очередь! я ему показываю свой документ, подписи, печать bevoll… Он разглядывает при свете фонаря… Его фонарь испускает красный свет… или белый… железнодорожный фонарь… Какова цель этой остановки среди ночи?… Я не могу видеть его, но он обращается ко мне… я понимаю его немецкий…

– Эти люди должны покинуть поезд…

– Wo?… Куда?…

Я задаю вопросы… там есть отряды… какие? Там, на равнине?… Санитары?… Я не знаю…

– Завтра увидим!

Он уточняет…

– Завтра!.. Послезавтра!.. Мы увидим!.. Тех, кто передвигается!.. И тех, что умерли!..

Вот как! Очень просто!.. Он вовсе не хочет, чтобы мы помогали…

– Ach! Nein!.. Nein!

Он проводит нас в гостиницу… хорошо! Как ему угодно!.. Вперед! Прощальный привет четырем артиллеристам, а также трем спутникам… и вот мы на насыпи… следуем за оберартцем! Он знает дорогу!.. Он идет быстрым шагом… я с трудом поспеваю за ним… эта гостиница не может быть так уж далеко… пересекаем пути, стрелку, минуем длинный барак… ни огоньков, ни стрелочников… они, вероятно, тоже свалили… не стоит думать об этом!.. Ах, улица!.. Мы вышли из железнодорожной полосы…

– Вот ваша гостиница!

Действительно, передо мной внезапно возник… настоящий отель… никаких разрушений… именно то, что я надеялся увидеть… конечно, Росток затронут войной, но не здесь, не так сильно… я смотрю на свои часы… два часа утра… все время идет мелкий снежок, колючий… я думаю о тех людях, что там, в поезде… как выносят тела из вагонов… могли бы и мы быть среди них… откуда же все эти люди?… Эвакуированные из Берлина, я знаю… Но сколько их?… Неизвестно… те, кто их выволакивают из вагонов, разбиты на группы, я думаю, мужчины и женщины отдельно… в какой-то момент, в условиях слишком тяжелых, вы обращаете гораздо больше внимания на то, мужчины это или женщины… особенно с появлением самолетов… все в лохмотьях… наконец я увидел лицо этого оберартца Гаупта… там горит лампочка… она освещает холл…