Читаем Ригодон полностью

– Тут есть общество, я буду не сам! Полно народу!.. Никто меня не заметит!.. Такое лишь на вокзалах бывает!.. Все в ожидании… Я буду вас ждать!.. Вместе с Бебером!

– Как хочешь!.. Мы недолго!..

– Если вы задержитесь надолго, то уже не найдете нас! И мы не вернемся в Цорнхоф!.. Будьте уверены!.. Никогда!

С этим ясно… минутное размышление…

– У меня есть Бебер! К счастью! Ради меня вы не вернетесь никогда!.. Слушай!.. Слушай!..

Он что-то слышит… и вправду! Тсс!.. Тсс!.. Поезд… Тяжело пыхтит… еще далеко и весь окутан дымом… Тсс!.. Это должен быть Берлин – Росток… На восемь дней позже расписания… но как же с билетами? Спрашиваю вокруг… билетов нет, касса не работает, садятся просто так… заплатят позже, так они говорят… но как же туда забраться? Сейчас она вползет сюда, эта изогнутая гусеница… деревянная… пять… шесть вагонов… и все ощетинились, вы сказали бы тем, что высовываются из окон… гусеницы тоже так ощетиниваются… вы видите все, что высовывается наружу… сотню рук, сотню ног… а еще головы!.. И винтовки!.. Мне приходит на ум переполненное метро, когда вагоны просто трещат, битком набитые, палец просунуть некуда, но уж эта гусеница нашпигована так плотно, так ощетинилась руками, ногами и головами, что вас разбирает смех… от всего, что торчит из окошек… Поезд приближается… пых! пых! Но это еще не все, сразу за локомотивом следует платформа с пушкой и артиллеристами…

– Ля Вига, я тебя заклинаю! Дождись нас! У тебя Бебер!

Пых! Пых! Поезд у перрона… он скоро тронется… я говорю, что он переполнен… не только руками и ногами… и головами, я же сказал… еще одна… потом другая… они будто спят… у одного глаза широко раскрыты, пристально вглядываются… Этот поезд могли изрешетить, думаю я, с воздуха… Там, внутри, тоже не сладко, но как пролезть? Не только головы, сапоги… и конечно же, солдаты… гражданские лица… не найдешь и закуточка… Быть может, попробовать залезть на тендер, я видел, что он свободен… ведем переговоры… там двое фрицев, механики… я предъявляю наш пропуск в Росток… но им нужно загрузить весь тендер, шесть тонн кокса… они показывают нам еще одну платформу в самом хвосте поезда, которую только что подцепили… с противовоздушной установкой, кажется… быть может, там согласятся взять нас?… Мы бросаемся туда!.. На платформе их пятеро, пять артиллеристов люфтваффе, а сотни женщин, детей и военных цепляются за борта и колеса… на приступ! У всех документы, они потрясают ими… и еще соски, дети… среди атакующих есть и такие, что пропустили уже четыре поезда, провели на перроне месяц, десять раз ломали себе пальцы… но никому еще не удалось открыть вагон, битком набитый ранеными, пассажирами и трупами, невозможно их разъединить, слишком они слиплись, утрамбовались… а на платформе пятеро артиллеристов обороняются… ручками миноискателей… хрясь!.. Хлоп!.. по рукам, которые тянутся… Бах! Как они рычат! Вояки заняли хорошую позицию для защиты!.. С высоты! Хрясь! Нападающие могут сколько угодно умолять!.. Bitte!.. Bitte! Luftwaffe hier! Противовоздушная оборона, ко мне!.. Нарукавная повязка Красного Креста… Гражданская оборона Безона[17]… я им кричу, я им демонстрирую повязку, документы, печать… Reichsbevoll… эти скоты не умеют читать!.. Нет! Один умеет! Da!.. Da!.. Я настаиваю… чтобы он уразумел… Я ему подсовываю под нос орла… Он видит… это не обычное разрешение… он что-то говорит…

– Все трое?… Alle drei?

Это тот, кто командует на платформе…

– Nein!.. Nun uns zwei! Нас только двое!

Я указываю ему на Лили и на себя… Он еще пялится… на орла, на печать, на свастику…

– Gut!