Читаем Рифы космоса полностью

Когда в лагерь пришло указание об их отправке, они, как того требовали правила, были подвергнуты тщательному медосмотру. В осмотр входил горячий душ. Довольный охранник отпустил зловещую шутку относительно того, что в орган-банке мясо должно быть чистеньким, но Райленд не стал обращать на это внимания. Такой роскоши он себе позволить не мог.

Человеку с железным кольцом на шее присущ очень узкий взгляд на будущее. Он может думать только о моменте, когда избавится от кольца. И больше ни о чем.

Из шахты туннеля донесся вопль предупреждающей сирены. На вакуум-створах шестого пути замигали красные огни. Завздыхали воздушные насосы. Створы медленно разошлись и появился тягач, медленно тянущий тележку-люльку с вагоном.

— Ты бы проиграл, — сказал Опорто.

Райленд кивнул в ответ. Конечно, он бы проиграл.

Вагон остановился. Зафыркали клапана, выравнивая давление, высокие двери подались вперед и вниз, образуя входные рампы, легли на платформу. Вдоль рамп побежали ленты эскалаторов.

— Смотри, Стив! Мне это совсем не нравится! — крикнул коротышка, показывая на двух человек в форме, выскочивших из вагона.

А те даже и не взглянули на Райленда и его товарища, торопливо пробегая мимо. У каждого из них была толстая кожаная сумка курьера, такого же цвета, как и форма.

Ярко-голубого цвета!

Особая охрана…

Не веря глазам, Райленд поднял голову.

Под потолком, среди паутины трубопроводов и кабелей, вспыхнул ослепительный свет. В сорока футах над платформой, на сфере вагона, засияла голубая звезда. С замирающим сердцем Стив прочел под ней четыре легендарных слова: «План Человека. Кабинет Планирующего».

Спецвагон, которого они ждали, оказался личным вагоном самого Планирующего!

Первой мыслью, промелькнувшей в голове Райленда, было: теперь, наконец, смогу представить свое дело самому Планирующему! Но вторая мысль перечеркнула первую. Планирующий, как и любой другой человек на Земле и планетах Солнечной Системы, является только орудием Планирующей Машины. И, если Райленд когда-нибудь все же будет освобожден, если с него снимут железный воротник, то только по соответствующему приказу Планирующей Машины. Человеческие аргументы на нее не действуют.

Собрав всю волю, Стив выбросил надежду из головы. И все же маленький шанс оставался. Ведь они почти наверняка отправляются не в орган-банк!

— Какое у нас купе? — хриплым голосом поинтересовался он у приятеля.

— Девяносто третье, — вздохнул Опорто. — Интересно, ты способен запомнить хоть что-нибудь? Поезд 667 — это произведение двух простых чисел, 23 и 29. Пусть 6 — их разность. А номер купе — обратный порядок последних цифр. Так просто!

Райленд не прислушивался. Те особые отношения, которые имелись у Опорто со всем, что касалось чисел и операций с ними, были для него не новостью. Сейчас его мысли были заняты более насущными вещами. Махнув рукой товарищу, он направился к эскалатору. Коротышка последовал за ним.

Поднявшись в вагон, они сразу же наткнулись на женщину в голубой форме охраны. Прежде, чем Райленд успел обратиться к ней, женщина заметила их воротники, нахмурилась и торопливо прошла мимо, даже не сочтя нужным узнать, что делают два опа в личном поезде самого Планирующего. Впрочем, причин волноваться у нее не было: один шаг не в ту сторону — и железные кольца сделают его последним шагом вообще.

По этой же причине двигаться наугад было опасно. Райленд остановился и дождался другого охранника.

— Простите, сэр, — обратился он к седовласому, строгой выправки мужчине с серебряными грибками полковника Технического Корпуса на голубой форме охранника. — Сэр!

— В чем дело? — последовал холодный вопрос.

— Нам приказано явиться в купе 93.

Полковник задумчиво посмотрел на него.

— Имя, — коротко потребовал он.

— Райленд Стивен. И Опорто.

— Понятно, — сказал полковник и вздохнул. — Ну ладно, не стоит пачкать вагон Планирующего. Осторожность не помешает.

Он провел их в крохотную комнатку и подтолкнул вовнутрь.

— Смотрите, — повернул он ручку двери. — Замка нет. Но должен предупредить — все коридоры перекрыты радарами. Вы поняли? — Они поняли. Полковник помолчал. — Отлично. Кстати, меня зовут Лескьюри, полковник Паскаль Лескьюри. Мы еще встретимся.

И вышел, затворив за собой дверь.

Райленд окинул купе быстрым взглядом. Но интересовал его не комфорт, не великолепие обстановки. Найдя телетайп, он зарегистрировал себя и Опорто. Через некоторое время пришел ответ:

Опорто уже не мог сдерживать дрожи. Лицо его горело.

— Всегда так, — сказал он в нос. — Я простужаюсь, а если не полечусь, то слягу на неделю. У меня уже жар!

— Нет, — покачал головой Райленд. — Жара у тебя нет. Мы уже едем.

Человек за пультом управления субпоезда знал, чей вагон он ведет; громадная сфера тронулась с места плавно и совершенно бесшумно — толчка они не почувствовали, просто ощутили необыкновенную легкость.