Читаем Риф Скорпион полностью

Я вошел в холл. И тотчас ощутил, что и здесь что-то неладно. Не сразу сообразил, что именно. Вот коричневая стойка с продольной полосой внизу, вытертой за десятилетия ботинками постояльцев, ожидающих оформления. Вот угловой диван, обтянутый кожимитом, от которого через две минуты штаны сидящего пропитываются потом. Вот в другом углу древний игральный автомат — «Космические интервенты», приобретенный у владельца кафе, обнаружившего, что современным подросткам подавай что-нибудь более захватывающее, больше звуковых эффектов, новые изобразительные средства. Вот в глубине холла лифт, и стрелка за круглым стеклом, как обычно, замерла между двумя этажами. Вот лестница с изношенной дорожкой; на четвертой снизу ступеньке отсутствует прижимающий дорожку металлический прут.

Все как обычно. И все же…

Тут до меня дошло.

У стойки три человека ждали, когда Вегард закончит оформление четвертого. На диване, тихо переговариваясь, сидели двое мужчин и женщина. Над автоматом в углу, отчаянно сражаясь с интервентами из космоса, наклонился мужчина, чье лицо мне как будто было знакомо. Около лифта в безнадежном ожидании стояли мужчина и женщина. По лестнице навстречу друг другу шагали двое мужчин.

Господи, в гостинице появились люди!

Я зашел за стойку и поздоровался с Вегардом.

— Да здравствует терроризм! — сказал он, ухмыляясь. — Сегодняшняя акция обеспечила постояльцами все дома для приезжающих в округе. Одну треть составляют полицейские из Осло, остальные — журналисты. Со всего мира.

Зазвонил телефон. Я взял трубку. Чей-то очень далекий американский голос осведомился, не найдется ли четыре свободных номера для сотрудников телевизионной компании Эн-би-си.

Пришлось сказать, что сожалею.

К часу ночи суматоха улеглась. Большинство постояльцев решили выспаться, чтобы назавтра в полную силу заняться расследованием или репортажами. Приезжий у игрального автомата истратил последние две кроны, еще раз проиграл битву с космическими пришельцами и тоже отправился спать. Когда он второй раз подходил к стойке, чтобы разменять десять крон, я узнал его. Один из тех журналистов, которые добились права открывать своим портретом статьи в столичной «Дагбладет».

С его уходом холл опустел.

Я вытащил своего Сандемусе.

В это время появился Аксель Брехейм. Ноги плохо держали его, хуже, чем накануне. Подойдя за ключом от номера 302, он обеими руками оперся на стойку. Большие карие собачьи глаза долго рассматривали меня.

— Где-то я видел тебя раньше, — пробормотал старший инспектор.

Я приготовился ответить, но он, взяв ключ, круто повернулся — так круто, что едва не упал. После чего направился к лифту, стараясь идти прямо.

Большинство любителей, изображая пьяных, делают одну и ту же ошибку. Главное — не шататься, а тщательно выдерживать прямой курс. В этом смысле Аксель Брехейм был профессионалом высшего класса.

Он возвратился к стойке, даже не нажав кнопку лифта.

— Я тебя знаю, — сказал он. — Ты дежурил здесь вчера. Это ты назвал имя девы, которую нашли в силосе. Бутылки пива не найдется?

— Двадцать четыре кроны, — ответил я, открывая холодильник.

— Давай две, — заключил Брехейм. — Сдачу оставь себе.

Он положил на стойку полусотенную бумажку и побрел с добычей к дивану.

— Ничего, если я выпью здесь внизу? Когда пьешь в номере в одиночку, так и кажется, что тебя уже засасывает тина.

Диван скрипнул под его тяжестью.

— Ты стоящий парень, — сказал Аксель Брехейм, отставляя в сторону пустую бутылку. — Хоть бы и иностранец. Цвет кожи ничего не значит. Кстати, ты хорошо говоришь по-норвежски. Тебе об этом уже говорили? Как тебя звать-то?

— Стен. Антонио Стен.

Брехейм поманил меня рукой:

— Захвати еще по бутылке на брата и присаживайся поближе.

Я поставил бутылку на стол перед ним. Сел, старший инспектор наклонился ко мне.

— Мне поручено дело, — важно произнес он. — Серьезное дело. Лично мне. Персонально. Большая ответственность.

Внезапно сумрачная маска расплылась в улыбке, и он откинулся назад, заливаясь истерическим смехом, Брехейм задыхался от хохота. Ему стоило немалого труда оторваться от спинки дивана, и не одна минута прошла, прежде чем лицо его вновь расписали скорбные складки. Он медленно покачал головой. Глотнул пива.

— Куда там, — пробормотал он. — Старина Аксель Брехейм не подходит для охоты на иностранных террористов. Этой старой развалине надо подсунуть что-нибудь такое, чтобы не путался под ногами и не натворил бед. Пусть повозится с трупом в Грютботне, пока обстановка не позволит заняться этим делом более квалифицированным работникам. Но чтобы при этом думал, что ему поручено важное задание, говорят друг другу начальники. Еще пиво есть?

Когда я вернулся с бутылкой, он сидел и рассматривал фотографию Марго. Без ретуши.

— Ненавижу морской транспорт, — сообщил Аксель Брехейм снимку. — Этот Грютботн чертова дыра.

Он поднял взгляд на меня.

— Я побывал там сегодня. Туда и обратно на катере с шестидесятисильным мотором. Свежий ветер с моря.

Первый и последний раз, сказал я себе. Первый и последний.

Он перевернул фотографию. На обороте было написано имя Марго. И мое.