Он посмотрел на письма, проверил печати, осторожно вскрыл желтые конверты, пересчитал деньги и положил их обратно. Несколько раз произнес «м-м-м», убирая конверты в портфель.

Затем он положил на стол блокнот, пригладил воображаемые волосы, встряхнул вечную ручку. Написал: «Фру Анина Стефансен, урожденная Росс, число и год рождения, место рождения, родители — Фредрик Росс и Клара Берг, местожительство Шеберг. Ранее не судима». Он писал быстро и четко, в заключение прочитал запись вслух, внимательно поглядывая на фру Стефансен. Она ничего не стала менять и спокойно поставила свою подпись.

Когда Вебстер положил бумаги в портфель, она спросила тихо, устало:

— Ничего, если я сварю кофе? Мне нужно подкрепиться… Выпьете чашечку? Пару бутербродов? Или чай? Время еще позволяет? Сейчас довольно поздно. Вы не проголодались?

— Время? Действительно поздновато. Обычно я… Ладно, от кофе не откажусь. Я в самом деле с обеда ничего не ел.

Вебстер нахмурился. Перед его мысленным взором внезапно возникла дивная вечерняя трапеза у фру Эриксен. Он прокашлялся.

— Спасибо, кофе выпью. И пару бутербродов, пожалуй. В этом нет ничего дурного.

Он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого.

Фру Стефансен устало поднялась и вышла на кухню, оставив дверь открытой. Он услышал, как она включает плиту и ставит кофейник, отворяет какую-то дверь, выходит, потом возвращается.

— Она могла ни в чем не признаваться, — пробормотал он. Подумал: «Решила, конечно, что Стефансен разговорился. Но все равно мы вряд ли могли бы привлечь ее к суду. Никто не видел, как она получила ценные письма от Холмгрена. А как с остальными участниками драмы? Придется мало-помалу вытягивать из них правду. Предпочитают не выкладывать все сразу. Похоже, она говорила правду, но кто знает. Не совсем четкие показания. Я уже неплохо продвинулся. Сто восемьдесят пять тысяч, и сдается мне, что скоро найдутся и остальные. Что-то в доме запахло беконом… Этот Холмгрен умер очень кстати. Десять процентов от ста восьмидесяти пяти тысяч — это восемнадцать тысяч пятьсот. Разве нижеподписавшийся Вебстер не заслуживает благодарности? Но десять процентов от трехсот десяти тысяч — еще лучше».

Фру Стефансен накрыла в столовой. Не скоро придется ей снова накрывать. Расторопная, дельная особа. Обходится своими силами, только в первой половине дня на несколько часов приходит домашняя работница. Дельная и волевая. Прирабатывала в заводском управлении. Хорошо шьет. Не сидит сложа руки. Он, Вебстер, изложит все это прокурору и суду. Как-никак, они к нему прислушиваются. Не так уж плохо обстоит ее дело. Вот и деньги обнаружены, во всяком случае, немалая часть. И Холмгрен в самом деле тут не без вины. Это его письмо… Постой, но ведь в таком случае дочь и сын являются его наследниками? М-да… Несомненно.

Симпатичная дама… Ходит из кухни в столовую и обратно в простеньком платье кирпичного цвета… Бледная, серьезная, высокого роста. Черноволосая, как и фрекен Харм, но куда благороднее. Не совсем его тип, слишком утонченная, так сказать, высокий класс. То ли дело фрекен Энген. Не будь он так счастлив в браке…

— Прошу, — сказала фру Стефансен.

— Пожалуй, помою руки сперва.

Он зашел в туалет по соседству с прихожей.

Яичница с беконом, аппетитные бутерброды, молоко, первосортный кофе известной марки, насколько он мог судить. Вебстер прокашлялся. Дельная особа. Симпатичная, заслуживает уважения. Он постарается сделать для нее все, что в его силах. Ее дела не так уж плохи, если только… Страшная мысль на миг посетила его, и не в первый раз. Он пожал плечами, выкинул ее из головы и приступил к трапезе.

— Бедняга Арвид, — сказала она.

— О, он сумеет правильно понять. Очень толковый парень, не пропадет, отлично устроится. На редкость толковый молодой человек., — сказал Вебстер, а сам подумал: «Как-то почтмейстер все это воспримет?»

Он поднялся вместе с фру Стефансен на второй этаж и оставался там, пока она укладывала в чемодан кое-какие вещи. Три смежные спальни… Ее спальня — у восточного торца; одна окнами на юг, бывшая детская, как было известно Вебстеру; спальня Стефансена у западного торца. Ванная окнами на север, большие чуланы по бокам. Супруги спали порознь. М-м-м-м.

В половине двенадцатого они сели в автобус на остановке поблизости от завода. Пассажиров было мало. Он сел на первое сиденье, она — где-то сзади. Около церкви во Фредрикстаде он остановил такси, показал полицейскую бляху. Лицо фру Стефансен было наполовину окутано шарфом, надетым поверх пальто, на голове была шляпа с вуалью. В пути они перебросились ничего не значащими репликами, но больше молчали. Шоферу оставалось только догадываться. Так они ехали километр за километром, десять, двадцать, тридцать, сто. В августовской ночи мимо проносились огни маленьких городов и селений. И вот наконец дорогая столица, Осло, каменные джунгли. Всего за два часа с небольшим.

Вебстер рассчитался с водителем перед жилым домом на улице Акер. Оттуда они медленно направились к тюрьме. Шли молча. И о чем бы им говорить во время этой прогулки?

19