Читаем Резидент полностью

— Что ты, чертяка! — крикнул Леонтий.

— Это не он. Это Пухликов. Сегодня Размоловы партию бычков пригоняют. А ему закупать: он же офицерским столовым ставит. Он нам с тобой и подбросил, чтобы не до покупки было. И донес, конечно, будь здрав! Про то, что ты с Горинько сторговался, он же не знает. Вот и решил, — Евграф взглянул на Леонтия. — Рожа-то… Рожа у тебя, как у зверя!

— Ты знал об этом?

— Только тут, на бойне, узнал. Слышал, как приказчик его спьяну трепался.

— Врешь!

— Истинный крест!

Леонтий ощупал карманы: здесь ли бумажник? — коротко бросил Евграфу:

— Я ушел. Заканчивай тут все один.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

⠀⠀ ⠀⠀

На оптовом базаре он, не торгуясь, скупил у Размолова всю партию, хотя знал, что столько скота ему не нужно: прежде чем распродашь, он похудеет, потеряет вес, да ведь пока еще и гориньковский гурт не пустили в дело!

Все свершилось так быстро, без обычных длительных переговоров, что остальные мясники растерялись, упустив момент, когда рассчитывали вступиться сами. Они стояли и смотрели на Леонтия глазами голодных собак: кусок кинут, а может, сапогом ударят?.. «Всегда так и надо с ними», — подумал он.

Пока перегоняли скотину на баз, стало темнеть. Евграф был особенно внимателен к Леонтию, все уговаривал провести вечер вместе:

— Хочешь, в театр пойдем. Там сегодня Вертинский выступает. «Думают, у меня только песенки. А я выжидаю, когда эти песенки перевоплотятся в молитвы. Когда я смогу входить в храм и молиться ими моей голубой даме», — во как он о себе в газете пишет!..

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

⠀⠀ ⠀⠀

Пошли они в ресторан при вокзале. Что же произойдет после совещания в скутовском доме? Когда начнется? Ответы на эти вопросы можно было найти только в людных местах.

Евграф пил разгульно, приглашая к столу встречных и поперечных, затевая ссоры. Леонтий знал это и в то время, как Евграф шумел: «Всех! Всех угощаю!» — спокойно сидел в углу за столиком. Он любил бывать здесь. Отлегала от сердца забота, что пропустишь состав — если шел поезд, здание вокзала ходило ходуном. Леонтий даже дремать мог здесь, уверенный, что в нужный момент проснется.

У двери толпились рабочие-железнодорожники и солдаты. В ресторан их не пускали. Леонтий увидел среди них Афанасия Гаврилова, подошел к нему, спросил:

— Хочешь со мной выпить?

Афанасий отвернулся, как от незнакомого:

— Иди ты…

Леонтий дернул плечами, вернулся к столику.

Впрочем, без компании не обошлось. Вскоре рядом с ними уже сидел помощник начальника станции, а немного позже присоединился и офицер железнодорожной стражи. Пить, правда, они не стали, ограничивались только закуской, но Леонтия это устраивало очень: он не хотел хмелеть. По доносившимся с перрона звукам он понял, что стражники очищают его. Даже офицеров и то просят пройти в вокзал. Это значило, во-первых, что скоро пройдет очень важный поезд и, во-вторых, что на станции он будет стоять. Надо было устраиваться для наблюдений где-то в таком месте, откуда наверняка удалось бы все хорошо рассмотреть, во всем разобраться.

Придумать он ничего не успел. Пришел телеграфист, доложил офицеру-стражнику: поступила телеграмма. Поезд — номер его Леонтий не расслышал — минует станцию без остановки.

Обрадованный офицер вскочил, чтобы идти снимать караулы. Леонтий тоже встал. Поднялся и Евграф:

— Я тебя очень люблю. Давай по рюмашке… И как ее социалисты пьют?..

Но что все-таки делать? Заплатить буфетчику и подремать на диване в одном из кабинетов? Последний раз он уже делал это неделю назад. Повторять слишком часто нельзя. Василий прав. Дело идет не о рывке, не об усилии. Надо устраиваться по-настоящему, в расчете на годы. Столько не пройдет, конечно, но делать надо все основательно. Чтобы запас прочности был.

Он оглядел стол с бутылками, тарелками: его рабочее место! Как он устал! Как все надоело!

В сопровождении двух стражников — в этом выразилась любезность офицера, с которым они только что познакомились, — Леонтий и Евграф прошли к своему складу у бойни. Перепуганный сторож-инвалид лишь после долгих расспросов отодвинул засов и впустил их. Евграф сразу же захрапел, повалившись на лавку, а Леонтий сел у зарешеченного окошка.

Старик сторож, взволнованный неурочным появлением хозяев, что-то бубнил. Леонтий не слышал его слов. Он думал об одном: только бы не уснуть!

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

⠀⠀ ⠀⠀

В два часа сорок минут показался воинский эшелон. Был он самый обычный: на станции брал воду, уголь, хлеб. В нем оказался один офицерский вагон, шестнадцать с лошадьми, восемь солдатских. Шел он на север, к фронту.

В три пятьдесят — точно в свое время — вдогонку ему показался товаро-пассажирский поезд Ростов — Чертково. Он полз неторопливо, как жирная неопрятная гусеница. Крыши его вагонов, буфера, подножки словно бы лохматились: это теснились на них, висели, сидели верхом люди с мешками, узлами, корзинами.