Читаем Резидент полностью

— … Говорят: «Земельный вопрос! Рабочий вопрос!». А побеседуйте с любым казаком или рабочим. И он согласится, что богу — богово, а кесарю — кесарево. Мадонну Рафаэля создал Рафаэль, а не комитет художников. Думать, что курица будет одна и для Шекспира и для Мотьки или Матрены, — худший большевизм, господа! На днях генерал Деникин обратился к рабочим Луганского района с простым и ясным приказом: «Я обещаю разогнать ваши совдепы, наркомы, ревкомы и всю прочую накипь. Вместо беглых каторжников я поставлю у власти людей со знанием дела. Но знайте — генерал Деникин шутить не любит», — вот вам и решение рабочего вопроса, господа!..

Леонтий еще ближе подошел к Шкуро. Теперь они стояли почти рядом. Только в этом было спасение: поселить в Варенцове сомнение: «Крикнуть? Разоблачить? Но как крикнуть, коли Леонтий запросто беседует с самим Шкуро? Не значит ли это — усомниться и в самом Шкуро? И, следовательно, — в себе самом?»

Минуту или две стояли они так в разных концах вокзального вестибюля — Варенцов и Леонтий, скованные единым напряженным ожиданием: что будет? что совершится?

И по тому, как изменилось вдруг выражение лица Варенцова, Леонтий понял: Варенцов не крикнет. Не сможет. Он больше не верит в себя.

И что-то, тоже вдруг, произошло в нем, выкристаллизовалось, мгновенно определилось в характере, переменило осанку, устранило последнюю нерешительность. Страха не стало — ни перед Варенцовым, ни перед Шкуро, ни перед самой смертью.

Он больше не притворялся депутатом-торговцем. Он сделался тем, чем ему было нужно казаться в эту минуту. Воля достигла в нем максимума. Его можно убить, но нельзя захватить врасплох.

Он подошел к Варенцову, взял его под руку и повел в круг избранных — в круг щедрых жертвователей, толпившихся возле Шкуро.

И, подходя туда, он еще раз отметил: страха нет.

Он — разведчик, чекист, резидент.

Он выковал в себе разведчика.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀