Мы, коммунисты, убеждены, что на современном этапе своего исторического развития общество вновь становится чутким к тем гуманистическим идеалам и ценностям, которые составляют основу нашего мировоззрения. Мы, коммунисты, вновь востребованы временем. Мы сумеем быть адекватными новой эпохе — эпохе, в которой социальная справедливость немыслима без свободы, а демократия — без равенства.

Нам позволяют рассчитывать на это новые реалии современного мира. Нам позволяет утверждать это наше идейное наследие. Нам позволяет полагаться на это наш собственный опыт — опыт Партии коммунистов Республики Молдова.

2. НАШЕ НАСЛЕДИЕ

2.1. Суть и потенциал идейной традиции

Есть немало попыток дать определение нашей идейной традиции. Но слишком часто оказывается, что эти определения либо неполны, либо примитивны, либо насквозь догматичны.

Левые ортодоксы сумели выхолостить наше идейное наследие до примитивных лозунгов и утративших практический смысл теоретических формулировок. Правые догматики упорствуют в нападках главным образом на эти лозунги и формулировки, не замечая, что сами пользуются понятиями и категориями, которые не только впервые появились и были обоснованы именно в теоретических работах Маркса, Энгельса, Ленина, Бухарина, Грамши, Лукача, Джиласа, Маркузе, но и поныне входят в эффективный аналитический инструментарий экономистов, социологов, политологов. Достаточно вспомнить такие важнейшие социологические открытия, как явления циклических экономических кризисов, как классовая структура общества и классовые противоречия, категории капитала и социальной свободы, феномен идеологии, явление политического тоталитаризма и бюрократического социализма. Этими категориями и понятиями уже давно оперируют далеко не одни лишь марксисты, коммунисты и социал-демократы, равно как не одни они в своем анализе прошлого, настоящего и будущего руководствуются материалистическим пониманием истории и мира.

Время вносит закономерные поправки в теоретические и идейные поиски коммунистов. Индустриальный пролетариат не только возникает и неизменно борется за свои права, но трансформируется порой в новые, не менее активные, социальные категории общества. Традиционные социальные противоречия зримо перемещаются из развитых стран в страны с переходными экономиками и в государства третьего мира, порождая цепь принципиально новых по своей природе конфликтов и противоречий. Природа частной собственности в одних странах трансформируется в массовый стимул экономического и научно-технического прогресса, в других она, напротив, приобретает уродливые черты. И так далее. И требуются принципиально новые ответы на многие старые вопросы. Прежде всего — на вопрос основной: что всегда объединяло, что и в дальнейшем может и должно объединять людей, называющих себя коммунистами?

Особенно непростым выглядит этот вопрос применительно к известным примерам, когда коммунисты, добравшись до властных высот, сами превращались в духовных инквизиторов, отлучая своих коллег и товарищей от права носить это имя. Достаточно сложно это сделать и сегодня, когда под вывеской коммунистических партий порой действуют, по сути, реакционные политические секты, ориентирующиеся на те или иные безвозвратно ушедшие времена, на практику изоляционизма и подавления свобод. Непросто оценить идейно-политическую традицию в условиях, когда некоторые коммунисты-догматики, вчерашние партийные вожаки услужливо возглавили жесткое развенчание коммунистических идей, а на самом деле не столько идей, сколько ту форму их примитивного толкования, которая ими же насаждалась.

Появление первых практических моделей социализма как альтернативы миру эксплуатации и угнетения, равно как и критика этих моделей, стали знаковым явлением глобальной общественной практики и глобальных теоретических изысканий XX века. Сквозь объективную призму этих исторических реалий становится очевидным, что коммунисты и в своих теоретических установках, и в своей политической практике оставались истинными коммунистами только до тех пор, пока не изменяли трем вещам: во-первых, цели и мотиву всей своей деятельности — освобождению человека от негативного влияния конкретно-исторических противоречий общества; во-вторых, критически-деятельному отношению к реальности, которое основано на беспристрастном научном анализе, вскрывающем всякий раз новый уровень подобного рода противоречий; в-третьих, реальному интернационализму и объективному представлению о характере и взаимосвязанности всемирно-исторического процесса.