Нет, маленький испуганный мальчик с Соборной площади не чета здешним «ребятишкам». Эти раздумывать бы не стали. Размозжили б башку первым же камнем, быстро, точно, педантично. Для них человек — лишь трофей, дичь. А, может, и еда. О последнем думать не хотелось, но выкинуть гадкое предположение из головы было невозможно.

Компания таинственных пленителей меж тем свернула влево, не доходя до «центральной площади», и остановилась возле длинного примыкающего к стене барака, напоминающего скотный двор, с грязными узенькими оконцами под самой крышей. Здание напротив тоже не выглядело жилым. Вообще этот закуток, г-образным аппендиксом ответвляющийся с параллельной улицы производил крайне неприятное впечатление. В воздухе, хоть и не сильно, ощущался кислый запах гниения и помоев, а на изрытой копытами земле виднелись пятна подозрительно напоминающие…

— Отвяжи, — распорядился тот же голос, что беседовал с часовым у ворот.

Перед лошадью появился бородач с АЕКом. Ласково потрепал скотину по морде, и достал нож.

— Баловать не станешь? — обратился он к Стасу. — А то больно уж ты злобный.

Подобная характеристика из уст человека недавно привязывавшего труп к лошади и как ни в чём небывало тянувшего истерзанное тело по улице на глазах у детей звучала дико, даже для здешних мест. Но от дискуссии на тему злобности Стас решил воздержаться.

— Не стану, — процедил он.

— И правильно, — одобрил бородач, после чего перерезал путы на стременах и на сбруе. — Слазь.

Стас разогнулся, поморщившись от боли в затёкшей пояснице, и неловко спрыгнул, после чего смог, наконец, оглядеться.

Остальные два «отца» тоже были на месте. Один, уже знакомый, с «Абаканом», и второй — высокий худощавый мужик с густой аккуратно постриженной бородою на суровом лице и украшенным резьбой РПК-74 в руках, чей полированный приклад, должно быть, и явился причиной временной отключки, теперь напоминающей о себе жуткой головной болью. А за плечом у пулемётчика виднелся пламегаситель АК-103. Шинель и рюкзак лежали на земле рядом.

— Жилетку сыми, — кивнул на Стаса владелец пулемёта и стряхнул пыль с плаща расшитого слева, от сердца и выше, чёрными крестообразными узорами, выполняющими, видимо, роль знаков отличия. Вёл он себя по-хозяйски. Приказы раздавал привычно и уверенно.

— Забирай, — разгрузочный жилет, клацнув магазинами, упал под ноги бородачу.

Пулемётчик поднял трофей, перекинул его через плечо и кивком головы подозвал «отца» с «Абаканом».

— Проверь его.

Тот подошёл к Стасу и, тщательно пробежавшись снизу доверху, выскреб из карманов всю мелочёвку.

— Ты глянь, — протянул он пулемётчику поблёскивающие на ладони четыре золотых.

— Хм, богато снарядили.

— Вы о чём опять? — встрял в разговор Стас. — Никто меня не снаряжал. Я не шпион. Я…

— Уймись, — поднял руку пулемётчик и снова вернул её на цевьё РПК. — Кто ты, что ты — всё узнаем в свой черёд, коли воля Его на то будет. Брат Николай, — окликнул он владельца АЕКа, отвязывающего верёвку от ног трупа, — а не много ли им целиком-то? Стухнет ведь. Ты возьми на день, а остальное в ледник кинь.

Брат Николай кивнул, поднял конец уже отвязанной верёвки, затянул его вокруг правой щиколотки мертвеца, откинул полу плаща и извлёк на свет божий весьма нехилых размеров мачете. Перебросил левую ногу трупа через правую, крест-накрест, выкрутив нижнюю часть туловища на сорок пять градусов, и трижды с силой рубанул в районе тазобедренного сустава, да так точно, что бедро практически отделилось от таза. Осталось лишь разрезать лоскут кожи и штанов.

— Хватит? — поднял Николай откромсанную ногу.

— Вполне, — ответил пулемётчик.

Глава 2

— Пошёл, — ствол РПК упёрся под лопатку и направил Стаса вслед за открывшем дверь барака «братом» Николаем.

За свои двадцать восемь лет, что худо-бедно удалось продержаться среди живых, Стас понюхал разного, но такого… Едва он приблизился к дверному проёму, как в лицо шибанула волна смрада, сравнимого разве что с духом разлагающегося трупа обильно сдобренного экскрементами. Однако и это сочетание не могло в полной степени раскрыть неповторимый букет. Было в нём ещё что-то, трудно выразимое, но отчётливо воспринимаемое — болезненное и скотское.

— Двигай, — раздалось за спиной, и Стас шагнул вперёд.