По мере того как под воздействием пророков религия евреев становилась более утонченной, на смену животным жертвоприношениям пришла жертва «сердца сокрушенного и смиренного», что радовало Господа больше, чем любое сожженное подношение. На самом деле, моральное развитие евреев зеркально отражается в моральном развитии их Бога, который из деспотичного, раздражительного и мелочного восточного властелина превратился сначала в справедливого и милостивого Бога, а в конце концов и в Любящего Отца — даже для неевреев. Но Он всегда полностью отделен от Своих детей. Его святое Слово записывают, Его Дух нисходит на пророков, Его Закон живет в сердцах праведных; но Он остается вечно отдаленным, трансцендентным, неописуемо священным. Иудаизм не учит, что Бог внутри нас: он не мистичен. Его совершенный человек — тот, кто следует букве и духу закона, цитируя Писание и смиренно идя вместе со своим Богом. Они идут рядом, и нет никакой возможности их слияния.

Забавно, что народ и вера, так твердо настроенные на то, чтобы удерживать Бога и людей отделенными друг от друга, породили Иисуса из Назарета, которого сегодня сотни миллионов почитают как Бога.

Иисус из Назарета

Нет сомнений в том, что Иисус был реальным историческим персонажем, история жизни и смерти которого, описанная в Евангелиях от Матфея и Марка, в общих чертах правдива. Детали — в том числе свидетельства о Рождении Христа от Девы, Вознесении и более впечатляющих чудесах — другое дело. Знатоки христианства будут спорить, просматривать все доказательства и по-своему трактовать эту историю на протяжении еще многих веков. Тем временем простые христиане принимают Евангелие более или менее на веру, не озадачиваясь его противоречиями и неправдоподобиями.

«Что вы думаете о Христе?» — вот основной вопрос, на который нам надо ответить самим себе. Пока мы этого не сделаем, мы не можем по-настоящему знать, христиане мы или нет. Давайте рассмотрим здесь две точки зрения, две оценки Иисуса, из огромного числа имеющихся. Первую можно назвать «либеральной», или «неортодоксальной», точкой зрения, вторую — «консервативной», или «ортодоксальной». Или, как назвали бы их некоторые христиане, внешний, или нехристианский взгляд, и внутренний, или христианский взгляд на Христа.

«Неортодоксальный» взгляд на Христа

Иисус был последним — или предпоследним — и величайшим из иудейских пророков. Как и все они, он заявил о своей «одержимости» Господом: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать…» И как столь многие из них, он проповедовал тем, кто его не слышал. Он был отвергнут, опозорен и казнен как преступник.

Его послание заключалось в том, что Сила, которая стоит за всем во Вселенной, — самоотверженная Любовь и что мы должны любить друг друга как можно сильнее, как любит нас Господь. В этом нет ничего уникального — другие иудейские пророки, так же как другие религии (как мы уже видели), говорят что-то в этом роде. Но энергия, интенсивность, благородство подачи, неотделимое от трогательной истории жизни и необыкновенной личности Христа, — вот что действительно уникально, и воздействие на его последователей явно было огромным.

Но Иисус был больше чем пророк, движимый Духом Господа, больше чем человеческий сосуд или временный рупор этого духа. Великий религиозный гений, почти наверняка не имеющий гуру и не принадлежащий к мистической традиции, способной взрастить его огромный талант, он переключался от человеческого сосуда к божественному Содержанию: он отождествлял себя с обитающим внутри Духом. Он знал, что является Единым с Отцом, уже не просто сельским плотником, а Самим Богом. Если бы этот переворот в сознании произошел в Индии того времени (или даже сегодняшнего), ни Христа, ни его последователей вовсе не сочли бы уникальными. Там это считается основополагающим опытом просветления, который испытывает каждый мудрец и аватар, — это Освобождение от «бытия человеком» в «бытие Богом». На самом деле, именно подобный опыт и есть сознательная цель бесчисленных серьезных духовных искателей на Востоке и конечная судьба всех. Но в немистической еврейской традиции о подобном опыте не могло быть и речи: если такое и происходило, об этом непременно нужно было молчать. Любой, кто публично заявлял, что он — Сын Бога, или един с Богом, или и есть Сам Бог, совершал ужасное богохульство — или, в противном случае, он действительно был уникальным Сыном Божиим! Так что Иисус был более или менее вынужден приписать своей божественности уникальность, или, в крайнем случае, это должны были сделать за него другие.