Читаем Река времени полностью

Но все пошло не совсем так, как нам представлялось. Появившаяся конная милиция и отряды солдат стали постепенно выжимать людей с площади на улицу Герцена (ныне Большая Никитская). У нас ведь не может быть стихийной народной радости, все должно быть заорганизовано, ведь чем черт не шутит, в ликующую толпу может затесаться вооруженный преступник, который потом на Красной площади откроет стрельбу… Да, и кроме этого, неорганизованная толпа, поддавшись внезапному порыву, может создать толкучку, что приведет к гибели людей. Все это при спокойном размышлении выглядит разумно, но людьми, полными энтузиазма, по зову души пришедшими встречать Гагарина, это было воспринято как неоправданное насилие. Никто не хотел уходить с Манежа. Люди взяли друг друга под руки и образовали цепи, упорно сопротивлявшиеся наступавшим солдатам. Через некоторое время безуспешной толкотни наступавшие сменили тактику, стараясь вырвать отдельных людей из сомкнутых цепей, чтобы ослабить сопротивление. В какой-то момент схватили меня, и я повис в воздухе, растянутый между наступающими и упирающимися. Наша взяла, и я был спасен.

Но все-таки через некоторое время кони победили людей, все с площади были вжаты в улицу Герцена и вливающиеся в нее переулки.

А от Никитских ворот уже подходили организованные колонны с московских предприятий. По краям шли дружинники с красными повязками и не пускали посторонних влиться в ряды. Но в колоннах шли такие же люди, как мы, они были полны теми же чувствами, той же радостью, что привела нас сюда. Несколько мужиков из колонны оттеснили в сторону дружинников и, подхватив меня, спрятали в глубину колонны.

Так я в этот день все-таки прошел по Красной площади и видел Гагарина.

На Физтехе учились самые разнообразные мальчики. Одни были из кончивших физматшколы в разных городах страны, другие из обычных школ, из техникумов и после службы в армии. В общем, такая вот смесь, вроде футбольной команды, где часть игроков пришла из спортшкол, а другая часть со дворов и пустырей.

Лешка Андреев был родом из башкирской деревни. Учился сам и поступил в Уфимский университет. Пока учился на первом курсе, узнал, что есть такой легендарный Физтех, куда поступить очень трудно. Трудно, но зато там преподают ведущие ученые страны, и решил, что если учиться, то надо учиться именно там.

После отличного окончания первого курса физмат факультета в Уфе и успешно пройдя собеседования по физике и математике, Лешка был принят на первый курс Физтеха и оказался в нашей группе. Жил в общежитии, ни с кем особенно не дружил, учился на одни пятерки. Случались и конфликтные ситуации, да и не могло быть иначе – слишком разный бэкграунд был у городских мальчиков и юноши из деревенской глубинки.

На третьем курсе часть нашей группы с кафедры при Институте Капицы была переведена на другие специальности. Надо было делать свой выбор. Так, Серега Метельский ушел в биологию, Колька Сперанский перевелся на географический факультет МГУ, я решил поступать в теоргруппу… С Лешкой творились странные вещи. Он почти забросил учебу, целыми днями где-то пропадал, много читал, стал брать у меня разные книги из библиотеки моего деда, не издававшиеся у нас с 20-х годов… Затем он исчез.

Через некоторое время получаю предписание явиться в КГБ для дачи свидетельских показаний с обычной припиской, что неявка наказуема согласно закону и т. д. Прихожу на Малую Лубянку. Иду длинными коридорами, стены которых много чего повидали на своем веку. Следователь, молодой человек в штатском, начинает интересоваться, что за человек Алексей Андреев, какие у него были интересы, что он читал, с кем общался… Спрашиваю, в чем дело. Отвечает: ваш друг был арестован при попытке перехода государственной границы с Китаем. Даю показания, что-де был обычный студент, хорошо учился, был несколько замкнут, ну, в общем ничего особенного…

Через год я получил от Лешки письмо из лагеря строгого режима где-то в районе Комсомольска-на-Амуре. Некоторое время мы переписывались, что-то, помнится, я ему посылал. Потом, еще через год, открываю дверь, и на пороге в телогрейке, стриженный наголо, но слегка обросший, стоит Леха. Бежал из лагеря. Помыли, одели, покормили, положили спать. Спал он почти двое суток, и когда проснулся, то никак не мог поверить, что на дворе не завтра, а уже послезавтра.

Сидел он в лагере для психически больных, куда был направлен после того, как, испугавшись высшей меры, прикинулся больным. Сидел в одной камере с людоедом и бывшим палачом, приводившим в исполнение смертные приговоры.

В ночь побега Лешка сумел преодолеть ограждения с колючей проволокой и ушел босиком по растаявшим с поверхности замерзшим болотам так, что собаки не могли взять его след. Вышел к людям. Люди у нас добрые. Дали хлеба, какую-то обувь и телогрейку. После добирался две недели до Москвы в товарных вагонах по Транссибирской магистрали. Первую ночь в Москве, чтобы не арестовали на вокзале, провел в электричках на Савеловской дороге. Потом пришел ко мне…