— Армия готова к бою, хозяин. Оруженосец водрузил на голову Клуни шлем. Тот опустил забрало, затем пинком отбросил в сторону крысу, уже надевшую на его хвост отравленный шип. Выйдя во двор, Клуни взобрался на покосившийся столб. Своим единственным, сверкающим злобой глазом он оглядел могучую армию: черные крысы, коричневые крысы, серые крысы, пегие крысы, ловкие ласки, вороватые горностаи и юркие хорьки — все выстроились перед ним. Их мокрое от дождя оружие холодно поблескивало. Клуни что есть мочи заорал:

— Куда идет Клуни?

— На Рэдволл, на Рэдволл! — грянула банда в ответ.

— Закон Клуни?

— Убей, убей, убей!

— Кто победит?

— Клуни, Клуни, Клуни Хлыст!

Прыгнув со столба в гущу солдат, Клуни высоко поднял знамя. С громкими криками банда устремилась по дороге к аббатству.

17

Рваноух безнадежно заблудился. Думать самостоятельно, без приказов Клуни, он был неспособен. Поняв, что бежит не в ту сторону, он встал как вкопанный. Но напуганный внезапным криком птицы, он сломя голову бросился в Лес Цветущих Мхов и бежал всю ночь не разбирая дороги. Только когда забрезжил бледный рассвет, он остановился и сел под ближайшим кустом. Усталый и насквозь промокший, удрученный случившимся, он свернулся мокрым облезлым комком и заснул. Проснулся он только поздним утром от чьих-то шагов. Открыв глаза и увидев шагавшего мимо Матиаса, он мысленно поздравил себя, Вот это удача — мышонок! О, Рваноух возьмет его в плен и доставит к Клуни. Так он покроет себя славой, а хозяин, возможно, забудет о его позорном бегстве.

Матиас незаметно оглянулся. За ним, неумело прячась в траве, кралась толстая неповоротливая крыса. Враг выглядел довольно жалко. Мышонок спокойно побежал дальше — он был уверен, что справится с таким врагом… Хрустя сучьями, Рваноух неуклюже перебегал от дерева к дереву и, глядя на мышонка, представлял себе будущий разговор с Клуни: «Их было шестеро, хозяин, они пытались меня окружить. Ну и задал же я им жару! Хорошо, что вовремя остановился. Надо, думаю, хоть одного оставить в живых и отвести к хозяину на допрос». А тут Клуни мне и скажет: «Рваноух, старина, я знал, что на тебя можно положиться. А иначе, как думаешь, взял бы я тебя с собой вчера вечером? Шелудивый, принеси-ка моему верному другу, храброму Рваноуху, побольше мяса и вина». Ну а я похлопаю хозяина по спине и скажу: «Клянусь усами сатаны, ты уже стар, не пора ли тебе на покой? Я могу быть главным вместо тебя. Такой бывалый рубака, как я…»

Бац! Длинная упругая ветка лиственницы распрямилась и с силой ударила Рваноуха по лбу. Он тотчас упал без чувств. Потирая лапы, Матиас вышел из засады. Пришлось попотеть, оттягивая ветку! Размотав веревку, он быстро привязал Рваноуха к стволу толстого дуба. Ждать, пока крыса придет в себя, было некогда: Матиасу предстоял дальний путь, и, сделав дело, он, не теряя ни секунды, побежал дальше.

Днем дождь прекратился, и жаркое июньское солнце, как бы извиняясь за долгое отсутствие, затопило лес ярким светом. От мокрой земли поднимались облака пара, отсвечивая золотом в пробивающихся сквозь листву косых лучах. Запели птицы, каждый цветок и травинка, прихотливо украшенные ожерельями сверкающих капель, ослепительно засияли.

Солнце отогрело Матиаса, он почувствовал прилив сил. Напевая вполголоса, мышонок бежал сломя голову и чуть не выскочил из-под защиты леса на открытый луг, но вовремя остановился. Перед ним лежал заросший бурьяном пустырь, что некогда принадлежал церкви святого Ниниана.

Притаившись на опушке леса, Матиас видел заднюю стену церкви — ее охраняло около дюжины крыс. Единственными укрытиями на поле от леса до церкви служили пучки чертополоха и небольшие бугорки земли. Задумавшись, Матиас сказал вслух:

— Гм, однако небольшие трудности.

— Да, трудности, небольшие трудности, — ответил ему незнакомый голос. — Хорошо, что они еще не переросли в большие.

Матиас вскрикнул от неожиданности и огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда раздался голос. Но вокруг никого не было. Набравшись храбрости, Матиас приосанился и крикнул:

— Сейчас же выйди и покажись!

— Покажись! Сколько ж тебе нужно глаз, парень, а? Слепой ты, что ли?

Матиас прищурился и всмотрелся в траву перед собой… Никого.

— Последний раз говорю: выйди и покажись, — раздраженно прокричал мышонок. — Мне не до игр.

Словно по волшебству, перед Матиасом предстал… заяц. Его мех был пепельно-серым с темными пятнами, а на брюхе — белым со светло-коричневыми подпалинами. Заяц был очень высоким, с внушительными мускулистыми задними лапами, а его забавную круглую физиономию венчали длиннущие уши, жившие, казалось, собственной жизнью, — они то и дело поворачивались из стороны в сторону. Заяц, изящно отставив лапу в сторону, отвесил Матиасу изысканный старомодный поклон. Его голос слегка подрагивал.