Читаем Рэдволл полностью

На стене мирно похрапывал брат Эдмунд. Завернувшись в теплое одеяло и накрывшись от дождя капюшоном, он примостился на куче земли и не видел, как за край стены уцепились длинные острые когти. Мгновением позже над стеной возникла узкая черная голова, и на спящую мышь глянули два темных обсидиановых глаза. Гибкой черной ящерицей Призрак беззвучно скользил между спящими часовыми и кучами мусора. Вот монах Гуго заворочался во сне, и капюшон соскользнул у него с головы, — на круглое лицо Гуго упали капли моросящего дождя. Легко, как ночной бриз, Призрак поправил капюшон — пусть Гуго спит спокойно. Приостановившись на мгновение и оглядевшись по сторонам, лазутчик начал бесшумно спускаться к главному дому аббатства. Время от времени он замирал и прислушивался, затем вновь скользил дальше, словно тень от облака в лунном свете.

Двери Большого зала были не заперты. Рассудив, что дверные петли наверняка старые и скрипучие, Призрак достал пузырек с маслом и смазал их, затем осторожно отворил дверь. Она бесшумно открылась. Призрак проскользнул внутрь и, забывшись, отпустил ее. Порыв ночного ветра захлопнул дверь с шумом. Призрак выругался про себя и, юркнув за ближайшую колонну, замер, стараясь не дышать. Он стоял так одну, две, три минуты. Но на шум никто не явился, и Призрак, успокоившись, направился к гобелену. Лампа Призраку не требовалась: от его глаз не ускользнул бы и черный мотылек в безлунную ночь. Увидев изображение мыши-воина на гобелене, столь желанное Клуни, он впился своими бритвенно-острыми когтями в ветхую ткань и разодрал ее снизу вверх.

Несмотря на усталость, Матиас долго ворочался в постели без сна. В голове его мелькали меч, могила Мартина, оборона аббатства, Василика. Наконец, нещадно измяв простыни, он начал засыпать. Во сне Матиас увидел, что находится в длинной пустой комнате, похожей на Большой зал.

— Матиас! — раздался голос.

— Оставь меня в покое, — сонно пробормотал во сне мышонок. — Я устал.

Но голос не отступал:

— Матиас, Матиас, ты мне нужен. Мышонок стал вглядываться в темноту зала.

— В чем дело, зачем я тебе понадобился?

Матиас пошел на голос. Неожиданно раздался зловещий хохот, затем — отчаянный крик:

— Матиас, на помощь! Не дай им меня забрать! Мышонок побежал, но зал как будто все удлинялся и удлинялся.

— Кто ты, как тебя найти?

Далеко впереди, во мраке, Матиас с трудом различил у стены фигуру мыши в доспехах.

— Матиас, пожалуйста, помоги мне, скорее!

Бум! Запутавшись в смятых простынях, Матиас упал с кровати на пол. Ничего не понимая, он сел и протер глаза. Что за странный сон: длинный зал, крик о помощи, мышь в доспехах?..

И тут Матиас почувствовал, что шерсть у него на загривке встает дыбом. Как же он сразу не догадался?! Большой зал. Мартин Воитель. В Большом зале происходит что-то скверное, нужно спешить! Отбросив простыни, Матиас вскочил и выбежал из спальни. Он бросился по коридору к лестнице и что есть духу помчался вниз. В Пещерном зале было темно, и Матиас на бегу то и дело натыкался на мебель, сердце его колотилось, лапы гудели.

Наконец он отыскал ведущую наверх лестницу и стал подниматься, но, споткнувшись, перелетел через верхнюю ступеньку и кубарем вкатился в Большой зал. Лежа на полу, он снизу посмотрел на гобелен. Мартин был, где ему и надлежало быть, но… он двигался! Сквозняк? Нет, никакого сквозняка не было. Фигура Мартина подергивалась, как будто кто-то ее тянул. И тут Матиас увидел тень. Но кто ее отбрасывает? Мышонок вскочил и подбежал к гобелену как раз в тот момент, когда фигура Мартина отделилась от стены. Мартина волокла из зала какая-то крыса! Да, несомненно: это крыса, черная от кончика носа до кончика хвоста, почти не различимая в темноте.

Призрак услыхал шаги за спиной и в тот момент, когда Матиас бросился на него, отскочил в сторону. Он подумал, что без труда справится с маленьким мышонком, но у него был приказ украсть картину, а не драться с мышами; кроме того, если мышонок, вцепившись в него, позовет на помощь, он поднимет на ноги все аббатство. Извернувшись, Призрак бросился Матиасу под ноги, сбил его, словно кеглю, и, не останавливаясь, выкатился за дверь, захлопнул ее за собой и бросился наутек по галерее. Матиас вскочил на ноги и закричал что было мочи:

— Держи крысу! Держи крысу!

На стенах аббатства тотчас поднялся переполох. Увидев, что Констанция встала у той лестницы, по которой он спускался, Призрак, проклиная про себя барсучиху, рванулся к другой.