Читаем Разведбат полностью

28-го сентября пересекли границу, начались боевые выходы. Группы ходили, но явных боевых действий пока не было. Я подошёл к командиру первой роты, капитану Тритяку: «Разрешите сходить с вами». Он пошёл к Пакову и тот разрешил: «Иди». Второй раз к Хамитову подхожу: «Возьмите меня с собой, я для чего сюда вообще-то приехал?». — «Подождите!». Потом дошёл до комбата. Он вызвал Хамитова: «Возьми его с собой». Потом с десантной ротой ходил. Потом Самокруткин меня вызвал: «Больше не пущу тебя!» — «Товарищ подполковник, всё что угодно, только на боевые! — «Хорошо. Если автомат очистишь, чтобы ни одного пятнышка не нашёл, тогда пойдёшь». — «На носовой платок будете проверять!»

Я сутки чистил автомат комбата. Прихожу: «Проверяйте!». Взял подшиву у солдата, чтобы проверил ей чистоту. Самокруткин взял автомат: «Я тебе верю». — «А дадите добро ходить на боевые? Кем угодно, хоть стрелком. Я сюда приехал не для того, чтобы печку топить!» — «Верю, всё». И стал ставить меня ходить в группы. С Мироновым в Старые Атаги ходил, с Тритяком. Потом уехал командир 3-го взвода, у него мать умерла, и не вернулся. Меня Самокруткин вызвал: «Вакантно место командира третьего взвода». Я достал шампанское: такая была большая радость. С того момента меня начали официально ставить на боевые…

Владимир Самокруткин, командир батальона, подполковник:

— Я знал, что Кузнецов отчаянный парень и боялся, что он может сорваться и в результате этого погибнуть. Знал, что у него двое детей. Ему было совсем необязательно ходить в разведку. Поэтому я с таким трудом согласился, чтобы он ходил на боевые.

«Тебя грохнут, кто будет с тракторами возиться?»

Александр Соловьёв:

— Сергеев, старший техник нашей роты, тоже рвался ходить в разведку: «Меня возьмите!» — «Тебя грохнут, — говорю ему, — кто будет с «тракторами» возиться? Я? Я не буду, мне некогда. Без БТР — ни огнём не поддержать, ни раненых вывезти, да просто никуда. Тебя даже поцарапают — «трактора» встанут, БРДМ старые, разваливаются, никто не сможет». Сергеев умел брать за кадыки своих «контрабасов» — они его боялись. Крепко держал дисциплину. К нему бойцы подходили за разрешением: «А можно водки попить?». Взрослые мужики, а бегали, спрашивали.

Один раз он меня упросил, взяли на операцию в горы за Дуба-Юртом. Он тогда с лейтенантом Кляндиным работал. — «Ты видишь, что творится, — говорю, — иди с молодыми, у тебя опыта побольше». В одной группе чтобы хотя бы два-три опытных бойца были. Потому что один боец может троих научить. Глядя на него, все будут делать. Если нет опытных — будут потери. Один командир не уследит. — «Иди с Кляндиным, — говорю ему, — и присматривай, если что». Он: «Хочу с тобой!». Я как раз натаскивал бойцов работать на АГС, выпросили у командования. Нам они были не положены по штату, как и снайперские винтовки. Это пехотное оружие, а как им пользоваться — не знал никто. Я с училища вспоминал, как АГС работает. Сергеев смотрит — бойцы уже умеют площади из АГС накрывать. — «Можно мне с тобой?». Так ему АГС понравился. Одним точным залпом можно группу из 15 человек уложить, и дальность стрельбы 1800 метров. Только тяжёлый этот АГС. — «Клянусь, на себе его в горы потащу!» — «Не дотащишь, помрёшь!» — «Я ради этого АГС потащу!». И он бы его дотащил. А к нему станина, боеприпасы такие тяжёлые. Да по горам его тащить! — «А вдруг отходить — его не бросишь! Пойдёшь, но без АГС». Сергеев пошёл с автоматом. И попала соседняя группа, спецназа, под миномётный обстрел. У них было восемь раненых, двое убитых, мы их и вытаскивали. Сергеев двоих вытащил. А если бы он нёс АГС?

«Ты свою пулю не услышишь…»

Владимир Самокруткин, командир батальона, подполковник:

— Батальон работал постоянно, каждый день, и не одна группа. Утром группа пришла — командир пишет разведдонесение. Пришли, и ни один солдат, срочник и контрактник, ни есть не садится, ни спать не ложится, а, снявши экипировку, тут же, без приказа, без слова, — сначала я был этим крайне удивлен — садятся чистить оружие. Мне так было это приятно видеть. В мирной жизни чистить оружие приходилось и заставлять.

По информации разведчиков работала авиация, в группах был артиллерийский корректировщик и один-два связиста. Когда вызывали огонь нашей артиллерии — снаряды над нами пролетали с таким зловещим шелестом, что на душе было нехорошо: а вдруг снаряд сменит курс и сюда упадёт. А потом думаешь: если я его слышу, значит, он не мой. Ты свою пулю или снаряд не услышишь.

«Этот опыт даже не пропьёшь…»

Александр Куклев, начальник разведки дивизии, полковник: