Читаем Разведбат полностью

26.08.99 г.: В. Путин (с 16.08.99 — премьер-министр РФ) объявил о завершении первого этапа операции в Дагестане.

29.08.99 г.: в Буйнакском районе Дагестана начался штурм ваххабитских селений Карамахи и Чабанмахи.

31.08.99 г.: взрыв в торговом комплексе на Манежной площади.

С первых дней августа обстановка в батальоне, как и в других частях 3-й мотострелковой дивизии, становилась всё тревожней…

«Отдайте моего ребёнка!»

Евгений Липатов, старший разведчик-пулемётчик на БРДМ, рядовой:

— В один из августовских дней всю дивизию и технику собрали на ДУЦе. Собрали всех, даже тех, кому осенью на дембель. Скоро о том, что части будут куда-то отправлять, узнали родители солдат. Были случаи, что они стали приезжать на машинах на КПП и забирать своих детей, будто бы поговорить. Меня и ещё несколько солдат поставили на КПП с задачей: если приедут родители, то их на полигон не пускать. Но родителям пофигу были приказы, лишь бы сына забрать. Приехал генерал: «Что за столпотворение?». А родителей собралось человек сорок. Матери кричат: «Отдайте моего ребёнка!» Генерал позвал прапорщика: «Записывайте их фамилии и чтобы только здесь разговаривали, а к машине чтобы не ходили».

Дня через три приехал командир нашей роты, построил нас и говорит: «Кто хочет ехать защищать Дагестан?». Человек восемь согласились, в том числе и двое дагестанцев, что служили в роте. Дембеля, естественно, нет. Привезли нас в ДУЦ, и попал я во вторую роту, во второе отделение разведчиком-пулемётчиком….

«Ноги в руки и бегом в штаб…»

Алексей Трофимов, старший прапорщик, старшина разведдесантной роты:

— В августе 98-го наша рота находились на прыжках в Чучковской бригаде спецназа. Пока готовились к прыжкам, водил ребят на экскурсию — показывал вооружение бригады спецназа: стреляющий нож разведчика, американские винтовки, наши снайперские винтовки бесшумной стрельбы.

Вскоре Владимир Николаевич Паков, зам. комбата, сказал, что был звонок, но письменного приказа на отправку ещё нет, поэтому — действуйте по плану, прыжки. Было что-то в душе, что скоро сворачиваемся отсюда.

Утром пошли на прыжки, получили парашюты. Выхожу на «пристрелку» (первая партия парашютистов — авт.). Первый борт — офицерский. Приземляюсь — мне наперерез боец бежит. Гасим купол. — «Товарищ прапорщик, вас срочно комбриг вызывает!». Ноги в руки и бегом в штаб. Роту в ночь отправили на поезде на пункт постоянной дислокации, остались майор Паков, я и техник роты.

Мы поехали рано утром на машинах. По дороге на моей машине с имуществом пробило колесо… А запасное оказалось за бочками с топливом, прибитым гвоздями к борту машины. Отодвинули ломиком запаску, камера оказалась пробитой. Клеить бесполезно — стоим в поле. Помогли проезжавшие мимо дальнобойщики…

Андрей Мещеряков, разведчик-пулемётчик, рядовой:

— Наша разведывательная десантная рота в то время была в Чучково на прыжках, успели сделать по два прыжка, вместо семи запланированных, и пришёл приказ возвращаться в Нижний Новгород. Сразу собрали парашюты, имущество. Поехали — кто на поезде, а я с одним парнем на машине, везли парашюты. Когда вся рота приехала из Чучково, тут же выгнали все машины из парка, забрали имущество и снаряжение со склада. Полный сбор батальона и других частей дивизии был в ДУЦе.

«Я хотел повоевать…»

Михаил Курочкин, гранатомётчик, рядовой:

— Мы были на сборах гранатомётчиков в ДУЦе, приехали в батальон — все с автоматами ходят. Что случилось? — «Боевая тревога! Война в Дагестане!». В роту забегаем — на самом деле тревога. Некоторые БМП уже ушли на полигон. Собрали свои вещи, покидали в машину и тоже на полигон. Там нам ротный говорит: «Ну что, братцы, поедем воевать, в Дагестан».

В роте были дагестанцы, они как узнали, что «духи» напали на их родину — в первую очередь готовы были идти. Один дагестанец был «молодой», умолял, чтобы его взяли с собой — отказали. Я хотел повоевать. Душа к этому лежала. Думаю, если в Югославию не удалось, так хоть здесь постреляю.

«Война будет некрасивой…»

Александр Соловьёв, командир разведывательного десантного взвода, старший лейтенант:

— Пошли слухи, что будет война. Батальон перебросили поближе к загрузочной станции. Те из офицеров, кто ещё думал — служить или хватит, быстренько поувольнялись. Мои планы по увольнению отодвинулись — это было бы предательство: столько лет готовил бойцов и самому в кусты? Летом мне дали отпуск, а потом домой позвонили, что батальон поднят по тревоге, время «Ч» пошло.