Читаем Разум и природа полностью

Другая форма примитивного кодирования, которое демонстративно, это кодирование типа  часть-вместо-целого. Например, если я вижу мамонтово дерево, растущее из земли, то на основе этой информации я могу предсказать, что под землей в этом месте я найду корни, или если я слышу начало предложения, то по этому началу я сразу же могу предсказать грамматическую структуру остальной части этого предложения, и может быть даже многие слова и идеи, которые в ней содержатся. Наша жизнь такова, что, может быть, все наши восприятия – не что иное, как восприятия частей, и наши догадки по поводу целого постоянно проверяются или опровергаются последующим предъявлением других частей. Может быть, целое вообще невозможно предъявить, так как для этого потребовалась бы прямая коммуникация.

КРИТЕРИЙ 6. ОПИСАНИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ЭТИХ ПРОЦЕССОВ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ОБНАРУЖИВАЕТ ИЕРАРХИЮ ЛОГИЧЕСКИХ ТИПОВ, ЗАЛОЖЕННЫХ В РАССМАТРИВАЕМЫХ ЯВЛЕНИЯХ

В этом разделе я преследую две цели: во-первых, помочь читателю разобраться в понятии логических типов и смежных идеях, которые в разных формах привлекали глубокий интерес человека на протяжении по крайней мере 3000 лет; во-вторых – убедить читателя в том, что то, о чем я говорю, является свойством разумного процесса, и даже более того – его необходимым свойством. Обе эти задачи не совсем просты, но, как выразился Вильям Блейк, «Истину невозможно представить в таком виде, чтобы ее поняли, но не поверили в нее». Поэтому обе задачи превращаются в одну, а именно – представить истину в таком виде, чтобы она стала понятной; хотя я хорошо знаю, что изложить истину, относящуюся к любой важной области жизни, в таком виде, чтобы она стала понятной – чрезвычайно трудный подвиг, в котором и сам Блейк редко преуспевал.

Я начну с абстрактной формулировки того, что имею в виду, а затем перейду к довольно простым примерам, иллюстрирующим эти идеи. Наконец, я попытаюсь доказать важность этого критерия, предъявляя случаи, в которых разные уровни коммуникации были столь запутаны или искажены, что это приводило к различным видам фрустрации и патологии. Для абстрактного изложения рассмотрим случай очень простого взаимоотношения двух организмов, при котором организм А производит некоторый звук или некоторое телодвижение, по которому Б может узнать нечто о состоянии А, имеющее значение для собственного существования Б. Это может быть угроза, сексуальное предложение, жест заботы или указание на принадлежность к одному виду. Как я уже заметил при рассмотрении кодирования (критерий 5), никакое сообщение, ни при каких обстоятельствах, не является тем, что его вызвало. Хотя имеется отчасти предсказуемое и потому довольно регулярное отношение между сообщением и его предметом, это отношение в действительности никогда не бывает прямым или простым. Поэтому, если Б собирается действовать в соответствии с указанием А, то ему совершенно необходимо знать, чтO значит это указание. Таким образом, здесь возникает другой класс информации, которую Б должен усвоить, чтобы понимать кодирование сообщений или указаний, исходящих от А. Сообщения этого класса относятся уже не к А или Б, а к кодированию сообщений. Они принадлежат другому логическому типу. Я назову их  метасообщениями.

Далее, кроме сообщений о простых видах кодирования, есть гораздо более тонкие сообщения, необходимые по той причине, что коды условны; это значит, что значение определенного типа действия или звука зависит от контекста, и особенно от меняющихся отношений между А и Б.

Если в некоторый момент эти отношения становятся игровыми, это меняет значение ряда сигналов. Именно это явление, наблюдаемое и у животных, и в человеческом мире, привело меня к исследованиям, породившим так называемую теорию  двойной связки, объясняющую шизофрению, а также всю излагаемую в этой книге эпистемологию. Зебра указывает (льву) контекст их встречи посредством бегства, и даже вполне сытый лев может за ней погнаться. Но голодный лев не нуждается в таком указании специального контекста. Он давно уже усвоил, что зебры съедобны. Может быть, это был столь давний урок, что лев не нуждался в обучении? Может быть, необходимое знание отчасти является врожденным?

Следует рассмотреть весь вопрос о сообщениях, делающих понятными другие сообщения, помещая их в некоторый контекст; но в отсутствие таких метакоммуникационных сообщений остается еще возможность, что Б приписывает некоторый контекст сигналу А, руководимый в этом генетическими механизмами.

Возможно, на этом абстрактном уровне и происходит встреча обучения с генетикой. Возможно, гены влияют на животное, определяя, как оно должно воспринимать и классифицировать контексты своего обучения. Но по крайней мере о млекопитающих известно, что они способны также  обучаться значению контекстов.