Читаем Разрушитель судеб полностью

Правитель Сиранделя смотрел прямо перед собой, слегка задрав подбородок; взгляд его желтых глаз был неподвижен и спокоен. Его роскошная мантия и броня загрязнились во время битвы с драконом и дальнейшей дороги, но он носил их с такой гордостью, словно это был королевский наряд. Древние Айоны глазели ему вслед, и на их белых лицах отражались странные эмоции.

Корэйн вспомнила, как Древние Сиранделя смотрели на своего правителя, когда он объявил, что вступает в войну. «Я откладываю ветвь, – сказал он тогда. – Я беру в руки лук».

На лицах Древних Айоны читался точно такой же шок. Иллюзия спокойствия разлеталась на осколки по мере того, как шепчущая толпа становилась все больше. Она следовала за отрядом Вальнира до самого замка, стоявшего в верхней точке города.

Тиарма.

Когда они приблизились к замку, сердце в груди Корэйн заколотилось, а все тело похолодело. Тиарма походила на горный пик, поросший мхом и засыпанный снегом. Корэйн насчитала дюжину башен разного размера – величественных, с изящными арочными окнами и мощных, с узкими бойницами. Последние явно предназначались для защиты замка во время осады.

Замок произвел на Корэйн странное впечатление. В глубине ее сознания зародилось смутное беспокойство – ощущение неправильности, которое возникает, когда смотришь на торчащую из гобелена нитку или не можешь вспомнить слово, которое крутится на языке. Тиарма казалась Корэйн смутно знакомой, хотя она понятия не имела почему.

Вальнир привел их к плоской и широкой каменной площадке, раскинувшейся перед дворцом. Отсюда открывался потрясающий вид на город и окружавшую его долину. Горные пики по-прежнему скрывались среди облаков. Оказавшись на обдуваемом всеми ветрами пространстве, Корэйн соскользнула с лошади прежде, чем шквальный ветер успел сбросить ее с седла.

Она была рада наконец-то встать на ровную поверхность. После многодневной переправы через горы ее ноги гудели от боли. Налетевший ветер растрепал косу Корэйн и раскидал ее черные волосы по плечам. Она попыталась подчинить их своей воле, на ходу переплетая пряди между собой.

Раздраженно фыркнув, Чарли подошел к ней и мягко убрал ее руки, чтобы самому заплести ее волосы в аккуратную косу.

– Спасибо, – сказала Корэйн так тихо, как только могла. «Хотя для Древних шепот мало чем отличается от крика».

По другую сторону площадки располагался вход во дворец. Плоские ступени вели к величественным дубовым дверям, отполированным до блеска. Как и на городских воротах, на каждой створке были изображены гарцующие олени с огромными ветвистыми рогами. Охранявшие вход два стражника и сами походили на оленей: они были облачены в тяжелую броню, а их головы венчали шлемы с серебряными рогами.

Корэйн сомневалась, что в этом чудовищном одеянии можно сражаться. К тому же они оба держали в руках копья с острыми блестящими наконечниками.

Когда Вальнир спешился и подошел к лестнице, стражники даже не сдвинулись. Правитель Сиранделя беспрепятственно поднялся по ступеням. Его маленький отряд следовал прямо за ним.

Дубовые двери распахнулись внутрь, но перед взором Корэйн предстала одна лишь темнота. Как бы ей ни хотелось нерешительно замереть на пороге, она понимала, что не может себе этого позволить.

«Это родное поселение Дома, – напомнила Корэйн самой себе, пытаясь унять растущий страх. – Дом доверял этим Древним. Он любил их. Это его народ».

У нее во рту появился кислый привкус.

«Но они бросили Дома, оставили его сражаться и умирать в одиночестве».

Корэйн почувствовала, как ее затянутую в кожаные доспехи грудь наполняет злость, а Веретенный клинок за ее спиной как будто наливается тяжестью. Она нахмурилась и поправила перекинутые через плечо ножны. Пусть клинок Таристана был ей ненавистен, сейчас она черпала в нем утешение.

«Он – доказательство того, что мы сделали. Того, что нам еще предстоит сделать».

В замке стоял такой же холод, как и на улице: его сводчатые потолки и арочные залы были полностью лишены тепла. Нигде не виднелось очагов, в которых бы весело полыхал огонь, из-за углов не выглядывали любопытные придворные, а по коридорам не сновали слуги. Если внутри дворца и находились стражники, то Корэйн их не видела. Хоть и подозревала, что они ее хорошо видят.

Во внутреннем убранстве замка преобладали цвета, присущие всей Айоне: серый, белый и зеленый. Но вместо облаков, снега и мха здесь были гранит, мрамор и зеленый вельвет, расшитый серебряными нитями. Когда они проходили мимо пиршественного зала, погруженного в полумрак, Корэйн разглядела несколько длинных столов – достаточно больших, чтобы рассадить не меньше двух сотен гостей. Корэйн готова была поспорить, что гобелены украшали самые настоящие драгоценные камни. Одна из стен полностью состояла из арочных окон, сверкавших идеальной чистотой. Они выходили во внутренний двор, где в центре виднелись заросли засохших розовых кустов. Их стебли переплетались и карабкались по стенам, цепляясь за них шипами подобно пальцам.