– Куда отправится твоя девчонка?

Эндри усилием воли оторвал взгляд от Вальтик и обернулся к леди Эйде. Но в его воображении на ее месте стояла другая бессмертная правительница.

Он попытался вспомнить все, что ему было известно о Корэйн. У нее в руках был последний Веретенный клинок, а значит, она находилась в еще большей опасности, чем раньше. Она постарается найти надежное укрытие – такое, где Таристан не сможет ее достать. Такое, откуда она сможет нанести по нему ответный удар.

«Место, известное нам всем, – подумал он, вспоминая истрепанную надежду, которую так берегла Корэйн. – Она пойдет только туда, куда, по ее мнению, мы сможем за ней последовать».

– В Айону, – решительно произнес Эндри. В его памяти возник величественный город бессмертных, окруженный стеной из тумана и камня. – Она отправится в поселение Древних в королевстве Калидон.

«И я последую за ней».

<p>Глава 3</p><p>Чтобы я смогла выжить</p><p>– Корэйн —</p>

Серая лошадь скакала по серому миру.

Пепел и снег кружились в дуэте, объединившем жар и холод.

Корэйн не ощущала ни того ни другого. Она даже не чувствовала под собой лошадь, скакавшую легким галопом. Не чувствовала слез, которые оставляли соленые дорожки на ее грязных щеках. Ничто не могло пробиться сквозь барьер, который она возвела вокруг себя. Пустота была единственной защитой ото всех ужасов, оставшихся позади.

Единственной защитой от смерти. От потерь. И от страшного осознания того, что она потерпела неудачу.

Она поддерживала этот невидимый щит, окружающий ее сердце, так долго, как только могла. Она не смела даже взглянуть назад: вид Джидаштерна, охваченного дымом и пламенем, был невыносимым. Это место стало кладбищем для множества людей и Древних – в том числе и для ее друзей.

Но смотреть на пустое поле было почему-то еще тяжелее, чем оглядываться на останки города.

Никто не следовал за ней. Никто ее не ждал.

Выжить не удалось никому.

Поэтому Корэйн оставалось лишь обратиться к тому, что она знала лучше всего. Поступить, как поступила бы ее мать. Она подняла взгляд к горизонту и поскакала в ту сторону, откуда доносился запах морской воды.

Ее спутником стало Зоркое море, чьи стальные волны яростно обрушивались на берег. Наступила ночь, поглотив все, кроме шума прибоя. Даже метель наконец-то утихла, и небо прояснилось. Посмотрев на звезды, Корэйн принялась читать их, словно одну из своих карт. Знакомые ей созвездия никуда не исчезли – не сгорели вместе с остальным миром. Простиравшийся над морем Большой дракон по-прежнему сжимал в зубах Северную звезду. Корэйн пыталась найти утешение в знакомом зрелище, но обнаружила, что звезды потускнели. Их свет был холоден и невероятно далек.

Лошадь скакала, не замедляя ритм. Корэйн знала, что Вальтик ее заколдовала – последний дар джидийской ведьмы.

«Как жаль, что она не наделила меня такой же выносливостью», – с горечью подумала Корэйн.

Она потеряла счет часам, проведенным в полыхающем городе. По ее ощущениям, прошла едва ли не сотня лет. Она была настолько измучена и разбита, что собственное тело казалось ей ветхим и дряхлым. Горло першило от дыма, которым она надышалась, а глаза щипало от пролитых слез.

Корэйн неохотно потянула за поводья, в глубине души сомневаясь, послушается ли лошадь. Вдруг та до сих пор подчиняется ведьме, погибшей в горящем городе?

Но кобыла моментально отозвалась на ее движение и, печально моргнув, перешла на шаг.

– Прости, пожалуйста, – выдавила Корэйн хриплым голосом.

И тут же сморщила нос. «Теперь, когда все мои друзья погибли, я извиняюсь перед лошадью».

Она медленно спешилась. После долгих часов, проведенных в пути, все тело ломило. Ходьба причиняла боль, но не такую сильную, как скачка на лошади. Держа поводья в руке, Корэйн побрела вперед. Кобыла шла сбоку, подстраиваясь под ее темп.

В голове Корэйн звучали завывания и клокот солдат-мертвецов, потерявших человеческий облик. В единый шум сливались голоса этих чудовищ под предводительством Таристана и Эриды, над которыми властвовал Тот, Кто Ждет.

Корэйн прижалась к лошадиному боку, чтобы ощутить тепло живого существа. Чтобы напомнить себе, что на самом деле она не одна. Лошадь пахла дымом, кровью и чем-то прохладным. Запах показался Корэйн знакомым. Сосна и лаванда. Лед.

Вальтик.

Сердце Корэйн сжалось, и к глазам снова подступили слезы, угрожая политься рекой.

– Нет, – с трудом произнесла она. – Не надо.

Боковым зрением она заметила блеск драгоценных камней и обернулась. В притороченных к седлу ножнах покоился Веретенный клинок. Камни на рукояти подмигивали ей каждый раз, когда лошадь делала шаг, слабо отражая сияние звезд. Они были хорошо знакомы Корэйн, равно как и сам клинок. Он был точной копией Веретенного клинка ее отца – того самого, чьи осколки остались в горящем саду.

– Близнец, – еле слышно произнесла Корэйн.

Мечи-близнецы. Братья-близнецы. Две судьбы. И одно жуткое будущее впереди.

Пусть она ни разу не встречала своего отца, Кортаэля из Древнего Кора, сейчас ей хотелось, чтобы он был рядом. Тогда бы она вернула ему тяжкую ношу и отказалась от надежды спасти мир самой.