Читаем Разрушитель небес полностью

– Если я дам тебе ответы, ты воздержишься от встреч с ним?

Я киваю, не задумываясь.

Дравик ведет меня к ховеркару, я следую нерешительно, по-прежнему ожидая, что он накинется на меня. Мы сидим напротив друг друга в неуютном молчании, Дравик разглядывает трость, а я смотрю на свой виз, медленно прокручивая новости: «Транспортное судно его величества “Стойкость” до сих пор не найдено». Вскоре возникает запах золы. В окне появляется черная башня, возвышающаяся на полпути между осью для благородных и кольцом простолюдинов. Я разглядываю башню в окно ховеркара, пока мы огибаем ее.

– Зачем мы здесь, у погребальной башни?

– Здесь и есть ответы. Твой следующий противник из Дома Вестриани – ты помнишь их по встрече на банкете. Они управляют системой погребальных башен Станции.

– И я здесь, полагаю, ради приятного чаепития в их обществе.

Губы принца растягиваются в невеселой улыбке.

– Твой гнев с трудом поддается управлению, но чувство юмора тебе не изменяет.

Не удержавшись, я тихо смеюсь, и напряжение между нами рассеивается. Наш ховеркар останавливается не на полированной приемной платформе, а у подножия башни, рядом со стальной громадой бункера техобслуживания. Дравик тычет пальцем в свой виз, но выходить пока не спешит.

– Мой помощник скоро будет здесь, он проведет нас внутрь.

Тот же помощник, который расчленил Палиссу Траск-Отклэр? Нет, лучший способ замести следы – каждый раз обращаться к новому помощнику, а если Дравик и умеет что-то, так это не оставлять следов. Мы ждем. Я размышляю. Сначала про себя, потом вслух.

– Королева Астрикс – это ведь ее вы видите, да? С ней говорите? Когда смотрите на кого-то.

Повисает тишина, только гудит ховеркар под нами и погребальная башня изрыгает дым. Дравика, который всегда сдержан, вдруг оказывается проще простого понять: из-за поникших плеч.

– Я не знаю, что вижу. Я же сумасшедший, или ты забыла?

– Но…

– Прошу, Синали, перестань расспрашивать о ней. Это больно. Ты наверняка понимаешь почему.

Конечно понимаю. Но я думала… он ведь старше. И поскольку все произошло давно, я думала – вернее, надеялась, – что время залечило его рану. И залечит мою. Но у девчонки, которая умрет сразу после победы на Кубке Сверхновой, нет времени на исцеление, ведь так? Она умрет, пока ее раны будут еще свежи.

Приземистая женщина в рабочей тунике и шапочке выходит из бункера, слегка улыбается принцу. Принц выходит из ховеркара, и я следую за ним. Женщина делает книксен.

– Надо поторопиться, сэр. Последнюю партию уже увозят.

Дравик кивает.

– Ведите.

Мы идем вслед за ней в бункер: стены из старой стали, белые лампы, придающие помещению сходство с больницей, запах ржавчины. Женщина ведет нас вниз длинными извилистыми коридорами, и я невольно отмечаю нарушения в системе безопасности – ни охранников, ни дронов с камерами. Здесь всегда так? Или только по случаю нашего приезда? Мимо проходит священник в полном облачении, церемониальный проекционный скипетр поблескивает оранжевым у него в руке. Он кланяется нам, прикасаясь ко лбу. Женщина отвечает поклоном. Дравик улыбается. А я наблюдаю. Чем бы ни было это заведение, церковь несомненно одобряет его.

Мы входим в комнату, откуда только что вышел священник.

Это не столько комната, сколько грот, в котором царит неприятный холод. Глухо ворчат вентиляторы, штабеля металлических контейнеров размером с вагон подвесной дороги высятся от пола до потолка – грот заполнен ими. Узкий проход вьется между штабелями, туда-сюда снуют люди в медицинских робах, с виз-планшетами. Они переговариваются вполголоса, совещаются друг с другом, открывают и закрывают контейнеры, проверяя их содержимое. Свет выхватывает в одном контейнере пятно кожи – что-то длинное, морозно поблескивающее. Конечности.

Мои ноги прирастают к полу.

– На этой неделе у вас, похоже, наплыв, – дружелюбным тоном замечает принц. Женщина терпеливо улыбается.

– Да, вспышки насилия во время турниров для нас всегда становятся сезонной напастью. А уж во время Кубка Сверхновой дело обстоит хуже некуда – сифилис, отравления алкоголем, передозы пыли, раны в уличных драках… Видимо, Нижний район с легкостью поддается своим порокам.

От сказанного во мне вскипает кровь. Я делаю шаг вперед, и рука Дравика упирается мне в грудь.

– Для перевозки их уже пометили? – спрашивает он с такой широкой улыбкой, что его глаза становятся щелками.

– Как раз помечаем несколько последних партий, – женщина настороженно поглядывает на меня, – и они будут готовы к погрузке.