Он медленно валится вперед, как рассыпается бумага в огне, как растворяется сахар в горячем чае, – бесформенный, бескостный, неподвижный на экране. Я ничего не понимаю, но лишь до тех пор, пока ликующий рев толпы не сменяется приглушенным и растерянным гулом, пока низкорослые белые роботы с мигающими красными сиренами не врываются на арену и не окружают Всевидца: он поврежден.

Он повредил сам себя.

– Похоже, у Сэврита цу Фрейниля перегрузка, Беро!

– На редкость прискорбная перегрузка, Гресс.

– Так и есть: медики уже на месте, но последнее слово за судьей. Перегрузка после попадания в шлем… полная неопределенность. Результат может оказаться каким угодно!

Перегрузка? Они имеют в виду поражение мозга, ведь так? Но почему? Он не делал ошибок, его движения были безупречны, он ни разу не ударился головой настолько сильно, чтобы… Желудок наливается свинцом, мной завладевает недоверие. В серебристых слезах Сэврита – то же серебро, что и в нейрожидкости. Как в серебристых вихрях. Цвет выявляет правду, удерживая ее железной хваткой. Все, что говорил Сэврит перед поединком… вихри забрали его. Нет – это он позволил его забрать. С ним все было в порядке, он победил, а потом…

Я осматриваю неподвижное тело Сэврита лихорадочным взглядом, пока кабину Всевидца вскрывают и механические руки медиков быстро извлекают из седла наездника, словно неисправную деталь, которую надо вынуть и заменить. Будто это стандартная процедура. Будто они уже сотни раз проделывали подобное прежде.

– Судья принял решение! Ввиду перегрузки Сэврита цу Фрейниля победителем становится Синали фон Отклэр!

Из безжизненных глаз Сэврита на его костюм капает серебро.

Олень поднял на рога сам себя, лишь бы кролик пересек финишную черту первым.

<p>30. Континуо</p>

Continuō ~āre ~āuī ~ātum, перех.

1. соединять, примыкать

2. продолжать, упорствовать

В особняке Литруа была шахматная доска.

Она стояла на белом столике тюльпанного дерева у камина в большой гостиной. Влезая в костюм наездника на второй день тренировок, Синали внимательно разглядывала доску. Она не знала, что означают фигуры. Выглядели они затейливо и значимо – кроме мелких уродцев в первом ряду, – но играть в шахматы она никогда не училась. Когда-то по пути в церковь она видела, как в переулке за лотками с едой несколько стариков, сгорбившись над жестяными досками, в задумчивости переставляют фигуры ржавыми киберпротезами. Но как и все хорошее в Нижнем районе, это быстро закончилось. Под предлогом облавы на торговцев пылью стражники разогнали игроков, и с тех пор Синали их больше не встречала.

У Дравика доска сделана не из жести – из серебра. Из серебра и лазурита.

– Белые ходят первыми, – сказал Дравик, подходя к ней сзади. Она вздрогнула и толкнула столик, рассыпав фигурки по полу. Опустившись на колено, то, которое болело, он начал убирать устроенный ею беспорядок. Она присела рядом, поднимая фигурки и ставя их обратно на доску. Взяв одну из тех, что казались простыми, она помедлила.

– Почему эти выглядят так неприметно?

– На самом деле они довольно сильные.

– Как же они могут быть сильными, если их так много? А королева с каждой стороны только одна. И две лошади.

– Два коня, – поправил он. – Их еще называют рыцарями. И тебе следовало бы уважительнее относиться к пешкам.

Она фыркнула:

– Тогда назовите хотя бы одну вескую причину.