– Были бы другие, – легонько касаюсь ее плеча своим, – Но ты права, я даже представить не могу, чтобы у меня были другие дети. Не от… от другого мужчины.

– Какие другие? – хмыкает она, – Мы уже отчаялись дождаться, когда у Лешки появится девушка.

Толчок в груди посылает по телу жаркую волну. Я убираю от лица надоедливую прядь и касаюсь его пальцами для того, чтобы проверить, сильно ли горят мои щеки.

– У него есть девушка.

– Есть? – удивляется Настя.

– Да. Я думала, ты с ней знакома.

– Нет!

Черт. Я только что сдала Лешку? Испугавшись, хватаю Греховцеву за руку.

– Насть, Яя правда думала, вы знаете!.. Лешка будет злиться на меня.

– Ну, подожди!.. – мотает она головой, – Я однажды видела в его квартире женскую расческу и спросила у него, чья она. Он сказал, что не важно. Ничего серьезного. Ты об этой девушке?

– Я не знаю! – восклицаю с отчаянием.

– Я думаю, это она, – выдает Настя, немного подумав, – В любом случае она не та, с кем он захотел бы нас познакомить.

Это открытие если и не шокирует, то совершенно точно ставит меня в тупик. Я в курсе, что Лешка достаточно закрытый человек, но не знала, что настолько, чтобы не познакомить Алю со своей семьей после столь длительных отношений. Неужели они даже не знали, что она была с ним в Кисловодске и теперь снова живет в его квартире?

Обо мне, если бы не наши дети, его родственники тоже никогда не узнали? Или просто Аля не я?..

Эта мысль как вкусная конфета – быстро растекается на языке и затапливает меня сладостью.

– Может, еще познакомит, – бормочу под нос, опасаясь утонуть в своих мечтах.

Дойдя до конца аллеи, мы разворачиваемся в обратную сторону. Мальчишки продолжают крепко дрыхнуть. Юля, покончив с мороженым – тихо вздыхать.

– Знаешь, а ведь отец моего Ромки тоже узнал о нем, когда ему исполнилось три года, – вдруг говорит Настя.

– Твой муж?! Кирилл?..

Ударивший в мои виски пульс пускает черных мушек перед глазами. А вот это настоящее потрясение! Я не верю своим ушам!

– Да… У нас своя история, – усмехается она, – Не сразу все было так замечательно, как сейчас.

– Вы расставались на три года?!

– Да мы, собственно говоря, до этого и вместе никогда не были. Одна ночь, случайная беременность.

– Боже!.. – выдыхаю я, чувствуя как много во мне откликается с ее словами.

– Кир был в серьезных отношениях к тому моменту, когда узнал о Ромаше. Его девушка уже выбирала свадебное платье…

– И он с ней расстался, чтобы быть с тобой?

– Выходит, что так, – отвечает со смехом, – И я не удивлюсь, если Лешке придется сделать то же самое.

– Вряд ли. Он никогда не простит меня, Настя. И чувств у него давно нет.

– Посмотрим…

– Я ни на что не рассчитываю.

В этот момент просыпается Арсений. Глядя на Юлю сонными глазками, вдруг широко улыбается и тянет руки, требуя, чтобы его вытащили из коляски.

<p>Глава 40</p>

Варя

Пробуждение выходит резким и неожиданным. Как выныривание из глубины и жадный глоток воздуха. Подскочив в кровати, я откидываю одеяло и ощупываю сама себя – кожа горячая, влажная. Терпкий запах выделений ударяет в нос. Между ног болезненно ноет, а сбившееся белье мокрое насквозь.

– Нет!.. Мать вашу!.. Только снова не это!

Убрав прилипшие ко лбу липкие пряди, я срываюсь с места и несусь в ванную. Одной рукой настраивая прохладную воду в душе, второй впопыхах срываю с себя одежду. Грудь дергается от еле сдерживаемых рыданий. Почему в такие постыдные моменты мне безумно жаль себя?..

Я их ненавижу! Ненавижу и боюсь, когда с моим телом происходят эти штуки. Это всегда случается одинаково – сначала я вижу Лешку во сне, холодного, далекого и неприступного. Пытаюсь к нему приблизиться, трогаю, обнимаю и шепчу нежные слова до тех пор, пока его ледяная корка не дает трещину, и мы не меняемся местами.

Затем жаркие поцелуи, секс и… это.

Зажмурившись и задержав дыхание, я встаю под холодные колючие струи. Кожу тут же стягивает и усыпает миллионом мелких мурашек. Меня начинает трясти. Даже бегущие по щекам горячие слезы не спасают хоть сколько-нибудь ситуацию.

Самое ужасное, что Лешка приходил ко мне во снах даже во времена, когда я жила в Лондоне. Это такой ужас, но, изменив Станису накануне свадьбы, я продолжала регулярно изменять ему в своем подсознании. Сейчас должно было стать проще, но нет. Быть с ним вот так, в мечтах, больнее, потому что я понимаю, что именно в эту минуту он может с упоением трахать свою Алю.

Сдернув мочалку с крючка, выливаю на нее половину бутылки геля для душа и принимаюсь с остервенением тереть замерзшую кожу. Пусть я лучше буду пахнуть ванилью, чем своим стыдом.

Вылезаю из душевой, когда зуб на зуб перестает попадать. Закутываюсь в махровое полотенце и на цыпочках тихо крадусь в комнату. Уже там промокаю им волосы и одеваюсь в теплую пижаму. Лечь, чтобы уснуть, желания больше не возникает.

Вместо этого я включаю ноутбук и, пока он грузится, иду на кухню, чтобы заварить для себя чай.