Прикоснувшись ладонью к лбу, тетка тяжело вздыхает. У меня же в груди словно зацементировано – ни вдохнуть, ни выдохнуть. От давления, что на меня снова пытаются оказать, звенит в ушах.

Она возвращается за стол и отпивает чай.

– Ты влюблена в их отца? – кивает в сторону комнаты, где спят дети, – Думаешь, у него никого не было все это время? Думаешь, ты нужна ему?

Были и есть. И я знаю, что не нужна. Мои чувства его больше не интересуют, но я ведь от Станиса не к Лешке ухожу! Я ухожу на свободу – жить свою жизнь!

– Юля. Оставьте меня в покое. Я рядом с вами дышать не могу!

– Я пытаюсь все исправить!.. – вклинивается мягко.

– Я просила?! Мне не нужна твоя помощь! Я буду делать так, как считаю нужным!

– Не кричи!.. Детей разбудишь.

Обе замолкаем. Я пью чай и пытаюсь усмирить долбящий в виски пульс.

– Разводись, – произносит она спустя какое-то время, – Потом пожалеешь, но это будет твоя ошибка. Я умываю руки.

Так и не повидав мальчишек, Юля начинает собираться. Надевает пальто, поверх него красиво раскладывает волнистые волосы. Вынув флакон из сумки, брызгает на них духами.

– Что с картиной? Мари просит ее обратно?

– Я отдам ее, если она потребует. Пусть подавится.

Дверь закрывается, я остаюсь в тишине, немного оглушенная и потерянная. Лешка звонил Станису.

Зачем?! Я же просила…

О чем они говорили и, главное, почему Станя потом позвонил Юле, а не мне?! Откуда вера в ее безграничное на меня влияние?! Неужели он так ничего и не понял про меня?

Вернувшись на кухню, я беру телефон и без раздумий набираю его. Два длинных гудка, и вызов скидывается. Я повторяю. Звоню до тех пор, пока мне не отвечают.

Приятный женский голос.

– Станислав Миколаевич не может ответить на звонок.

– Почему?

– У него важное совещание.

Слышу, как фоном играет музыка.

Музыка в офисе во время совещания?..

– Передайте Станиславу Миколаевичу, чтобы перезвонил, как только освободится. Это крайне важно.

– Хорошо.

Отключаюсь и бросаю телефон на стол. От внутреннего напряжения перед глазами черные круги расплываются. Я допиваю остывший чай и наливаю полный холодной воды. Глотаю ее до ощущения тошноты. Потом долго дышу. И, наконец, успокоившись, иду собирать наши с мальчишками вещи.

У нас завтра переезд в новую квартиру.

<p>Глава 22</p>

Варя

Запыхавшись, останавливаюсь в тесной родительской прихожей и обвожу взглядом наши сумки и чемоданы. Их много. Не думаю, что на седане Леши их можно будет перевезти за один раз.

Почему я не подумала об этом сразу и не заказала для этих целей небольшой грузовик или пикап?

Я не не хочу напрягать его еще и нашим переездом.

От переживаний и волнения между ребер начинается неприятное свербение.

– Скоро он приедет? – спрашивает мама, отпихивая вещи к стене, чтобы освободить хоть немного места для прохода.

– Да, написал, что уже скоро будет.

– Надеюсь, на Камазе.

Ох, черт!.. Может, не поздно заказать машину?

Страх увидеть раздражение в его глазах проходится наждаком вдоль позвоночника.

– Мама!.. – доносится из комнаты одновременно с входящим на мой телефон.

Я бросаюсь туда и принимаю вызов от Лешки.

– Привет, – говорит он, – Скажи код домофона, я поднимусь.

– Ты приехал?.. Эмм.. да… – лепечу в трубку и диктую четыре цифры.

Через минуту он заходит в квартиру. Высокий, широкий в плечах, пахнущий весенним городом. Мне тут же становится тесно и душно.

– Это? – спрашивает, указывая взглядом на груду сумок.

– Да… Леша, там ведь еще кровати и… детские стулья… Может, стоит заказать небольшой фургон? Я закажу.

– Не надо, – отвечает он и берет в руки два чемодана.

В этот момент мальчишки оба выглядывают из комнаты. Смотрят на отца, хлопая глазами. Как хорошо, что они достаточно малы для того, чтобы понимать, что происходит сейчас с их жизнями.

Лешка, глянув на них, на секунду застывает. По бесстрастному лицу проносится тень, а потом вдруг он им подмигивает. Арсений, засмеявшись, прячется за дверной косяк, а Ромка так и остается стоять с открытым ртом.

– Здрасьте, – раздается мамин голос из-за моей спины.

– Добрый день, – отзывается Леша.

– Анна Николаевна, – представляю маму, вспомнив, что не сделала этого в прошлый раз.

Он кивает и сухо произносит свое имя.

– Можно будет навещать дочь и внуков в… той квартире? – спрашивает она с вызовом.

– Разумеется, – ровно отвечают ей.

Меня обдает жаром стыда за маму. Говорила же с ней, объясняла, что вины Лешки в том, что происходит, нет. Но она выбрала виновного и вцепилась в свою версию, как питбуль в жертву.

Утверждает, что если бы он меня не «совратил» перед свадьбой и не заделал мне детей, я сейчас счастливо жила бы в столице.

– Помогу, – бормочу тихо, накидывая куртку.

Влезаю в ботинки и, взяв две сумки, выхожу из квартиры вслед за Денежко. Молча спускаемся на первый этаж, так же молча идем к машине – небольшому грузовику с фургоном.

– Оу, – вырывается у меня, – Здорово! Получится все перевести за один раз.

Он открывает двери, ловко запрыгивает в кузов и принимает у меня ношу. За три раза мы переносим все наши вещи, а потом Лешка сам грузит разобранные кровати и стулья.