Читаем Разорванный кокон полностью

И не хуже всех.

Ей ресницы дадены —

Что соболий мех.

– С ней – иссохнешь вскорости,

Будешь – как вон те,

Что хлебнули горестей

С нею в маете.

– Слабаки, наверное.

– Не тебе чета!

– Все же стать отменная…

Вот где красота!

– Охланись! Опомнися!

Волку – все бы в лес…

Вон, гляди: у пояса

Хохочет мелкий бес.

3.

Кесарево – кесарю,

Лыжнику – лыжня.

А мне отдайте – бесово,

И дьяволу – меня!

А ровесников мне – не сыщется…

А ровесников мне – не сыщется:

Старше волн и предвечней гор.

И стихи не все гладко пишутся.

Как же души сложить в узор?

Кто бы ни был – далекий, радужный

(кто сильнее меня в миру? ),

Я с молитвой – почти что набожной —

Обращаюсь: когда умру,

Пусть у гроба тебе припомнится,

Как металась и жгла мосты,

Как плевалась едкой сукровицей

И в бреду повторяла: – Ты.

Плоть и сталь, огонь и нежность…

Плоть и сталь, огонь и нежность —

Этот атомный коктейль

Переброжен, передержан:

Горечь, уксус, чистый хмель.

Что хранила за душою —

Утаила, как могла:

Закопала – перегноем

Стало все, что берегла.

Может, новым виноградом,

Новым хмелем прорастет…

А и нет – так и не надо:

Птица небом проживет.

Послушай! Там, где ты теперь…

Послушай! Там, где ты теперь,

Должно быть, холодно.

Там сквозняки, открыта дверь,

Там ветры молоды.

Друзья, которым все равно,

Другие женщины.

И все, что ждешь, уже давно

Тебе обещано.

Там музыка и вечный дым,

И страшно муторно.

Иллюзия, что ты любим,

Матрас полуторный.

Должно быть, там, где ты теперь, —

В ночи полемика,

Весна, прообраз всех потерь,

Подруг истерики.

В чужих глазах – беззубый зверь.

Хочу туда, где ты теперь.

С утра будоражат…

С утра будоражат

Осколки видений.

Но опыт, что нажит, —

Лишь опыт сомнений.

Кто теперь водит

Наивной игрой? —

Тот, кто приходит

Следом за мной.

Будто лезвием обрезать…

Будто лезвием обрезать:

не мешай!

Муза – девка из пугливых,

так и знай!

А любовников на свете —

пруд пруди.

Думал, первый? Не последний!

Проходи!

Злые рифмы, будто плети, —

кожу рвут.

От такого, да по-русски —

мухи мрут!

Я писать тебе устала —

сгинь! Ступай!

Выдавить тоску из сердца —

не мешай!

Оттого ли, что ты не придешь…

Оттого ли, что ты не придешь,

Оттого ли, что кончился дождь, —

Мне не спится.

Рифмы, образы – тесно, всерьез,

От виска до виска, через мозг —

Тонкой спицей.

Если больно мне – писать…

Если больно мне – писать,

Больно женщине – рожать

(Эта боль тебе к лицу…),

Каково ж пришлось Творцу?

А что нажито…

А что нажито,

А что прожито,

А что будет, когда умрем?

А всемилостивейший боженька —

Старый жулик и скопидом.

Никогда больше

Перейти на страницу:

Похожие книги

Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия