Читаем Разочарованные полностью

Послышался топот бегущих по лестнице ног – и появились двое мальчишек. Они окружили мать. У всех троих были ясные сине-зеленые глаза – такого цвета бывает море на открытках. Освещаемые бледным светом усталого предвечернего солнца, они были красивы, как Святая Троица на иконах, приводивших Анжелику в восторг, когда она еще верила в Бога.

Сара разглядывала их с некоторым удивлением. Бенжамен, тот, что помладше, насупившись и засунув руки в карманы джинсов, разглядывал свои кроссовки. Эрик, старший, с пультом от Nintendo в руках, с любопытством, но доброжелательно посмотрел на Сару и весело поприветствовал ее:

– Хеллоу, сестренка!

За воротами школы Лилу развеселилась.

– Круто! Три недели не ходить сюда! Если бы я знала, ФК, что это так просто, устроила бы все раньше.

Лилу называла Фанни по ее инициалам: ФК – Фанни Куртен. «Так это же ее имя и фамилия», – объяснила она Эстебану, когда он спросил, что это значит. Фанни машинально ответила падчерице какими-то банальными фразами, мол, понимает ли она, как ей повезло учиться в частной школе у лучших преподавателей, заниматься чем хочется, и вообще, хватит вести себя, как избалованная девчонка, которой все дозволено.

Завибрировал телефон Фанни – сообщение от Катрин, главного редактора: она требовала приехать как можно скорее, поскольку уже 11:32, а Фанни до сих пор нет.

– Мне надо на работу, – вздохнула Фанни, набирая ответ на экране смартфона. – Ты едешь со мной.

Лилу испуганно выпучила глаза.

– Что? Ну уж нет! Я поеду домой! Что там со мной случится-то?

– Не знаю, – раздраженно отозвалась Фанни. – Может, ты решила продать свою девственность на интернет-аукционе, как в прошлом году в августе. Или покрасить фиолетовым перила в нашем подъезде, как сделала в октябре.

– Это был цвет фуксии в честь акции «Розовый октябрь»[9]. Тебе, конечно, и в голову не приходит хоть как-то в ней поучаствовать!

– Перекрашивание перил без разрешения домоуправления еще никого не спасало от рака. Учись, становись онкологом, если это действительно важно для тебя, а досаждая людям, делу не поможешь!

Фанни схватила падчерицу за руку и потащила к метро. Лилу неохотно подчинилась. В вагоне она надела наушники, прислонилась щекой к окну и принялась листать свою ленту в «Инстаграме»[10]. Фанни проверила почту и теперь молча смотрела на Лилу. Она пыталась вспомнить себя в пятнадцать лет. Как она хотела, чтобы с ней обращались? С какими взрослыми могла бы ужиться? Отношения с падчерицей не складывались. А Фанни ненавидела проигрывать. В ее детстве не было того, что есть у Лилу: частной школы, каникул на юге, гаджетов и шмоток, которые валились бы, точно с неба, по щелчку пальцев. С четырнадцати лет Фанни работала каждое лето. После выпускных экзаменов одна уехала в Париж поступать в школу журналистики. Чтобы оплачивать свое обучение, хваталась за любую работу, выкручивалась как могла, влезала в долги, но ничего не говорила матери, которая держала ресторанчик на пляже Бувиль-сюр-Мер в департаменте Па-де-Кале и особо не переживала, что ее старшая дочь питалась одними макаронами, так как на другое не хватало денег. Когда родители Фанни еще были вместе, они постоянно пропадали на работе, особенно в период отпусков. Они никогда не ходили на родительские собрания, никогда не проверяли ее домашние задания. Не было и семейных ужинов, когда Фанни с сестрой возвращались из школы, им даже не оставляли готовую еду, которую они могли бы разогреть в микроволновке, не было ни сказок на ночь, ни поцелуев перед сном. Каждый вечер, кроме понедельников, родители проводили на кухне ресторана – он их засасывал, словно черная дыра. В часы наплыва клиентов и речи не было о том, чтобы подойти к ним с просьбой подписать согласие на экскурсию или чек на обеды в школьной столовой. Сколько раз ее младшая сестра Анжелика подделывала подпись матери в их дневниках! Квартира располагалась прямо над рестораном, а Фанни с Анжеликой проводили вечера перед телевизором, утоляя голод чипсами или остатками дежурного блюда из вчерашнего меню. По выходным, особенно в высокий сезон, им часто приходилось помогать с обслуживанием гостей в зале. Для Фанни это было настоящей пыткой. Она не выносила шум и суету, мешающие ей делать домашние задания. В отличие от сестры, она вовсе не видела в таких субботах и воскресеньях возможность попозже лечь спать, выпить втихаря бокал-другой вина или пофлиртовать с местными парнями. До переезда в Париж она нигде дальше Лилля не бывала, поэтому, оказавшись в столице, изо всех сил старалась стать настоящей парижанкой – перенимала у своих новых приятельниц акцент, манеру одеваться, говорить, вести себя за столом. Она делала все, чтобы получить профессию, о которой всегда мечтала, поэтому ей трудно было понять, почему Лилу не пользуется дарованными ей возможностями.