Ганс взглянул вниз, возле него стоял Инграо. По его лицу струилась кровь, но он улыбался.

— Не мог удержаться, — вздохнул Галс.

— Все-таки и в тебе есть нечто романтическое.

— Не оскорбляй меня.

Он достал из кармана крохотную плитку табака — все, что осталось, — откусил половину и вторую отдал Инграо.

Чарли, поблагодарив кивком, взял табак.

— До встречи в аду, — сказал он и отправился к четырехфунтовой пушке, которая еще оставалась в центре каре. — «Я видел дни славы…» — запел кто-то. Солдаты подхватили знакомые слова, их голоса далеко разнеслись по равнине. Они заряжали мушкеты, примыкали штыки. Все понимали, что это их последний бой.

Он перезарядил карабин и упер приклад в колено, не обращая внимания на красное пятно, растекавшееся по брюкам.

Легкий ветерок развевал полковые знамена. Воздух стал чище после дождя.

Ему казалось, что он где-то в другом месте. «Это не Антьетам», — сказал он себе. Он вспомнил, как перед ним стоял молоденький офицер, стоял и смотрел на него испуганными глазами. Ганс сумел научить его, он наблюдал, как тот командует сначала полком, а потом и всей армией. Теперь он отвечает за весь этот мир.

Сын, которого у него никогда не было и которого он обрел в Эндрю. Этого вполне достаточно, чтобы умереть спокойно.

— Да хранит тебя Господь, сынок. Снова взвыли нарги.

— Забирай отсюда людей! — орал Пэт. — К другому поезду!

Григорий посмотрел на Пэта и вновь перевел взгляд на долину, где разыгрывалась трагедия. Черт побери, Григорий, забери их!

Офицер повернулся и присоединился к отступающей пехоте.

Римляне отступали, отстреливаясь. Многие открыто плакали.

До холма, на котором застрял их поезд, доносилась песня последних солдат Ганса. Пэт слушал, и по щекам его катились слезы.

Ударили пушки мерков, послышались крики, но песня продолжала звучать.

— «Слава, слава…»

Мерки рванули вперед. Слабый голос выводил последний куплет. На мгновенье Пэт увидел его — Ганс сидел, подняв карабин. А потом песня смолкла, и только сабли мерков взлетали и опускались, холодно сверкая в утреннем свете.

Прозвенел колокол, и поезд подъехал к станции.

Эндрю чувствовал себя одиноким как никогда. Пустые поезда, прибывшие с линии Потомака, были достаточно красноречивы, но он хотел услышать рассказ.

В последнем поезде сидела римская пехота. У многих были раны, обмотанные тряпками, на их лицах можно было прочесть весть о поражении.

Поезд свистнул и остановился. Пэт спустился из кабины паровоза.

Эндрю пошел навстречу ему. Пэт двигался так, словно на плечи ему взвалили непосильную ношу.

— Ганс погиб, — произнес он безжизненно.

Эндрю отвернулся. Господи, как ему хотелось броситься на землю и с воем кататься по ней, колотя кулаками, как бы он хотел спрятаться в самый дальний и темный угол, чтобы никто его не видел и не трогал. Но он не мог. Не сейчас.

Ганс был рядом, когда они стояли под Геттисбергом, когда он смотрел на тело своего единственного брата.

— Не сейчас, — сказал он тогда. — Ты поплачешь завтра. А сейчас нельзя.

«Ганс умер. Он был рядом со мной шесть лет, он научил меня всему, он был той силой, что помогала мне. А теперь его нет».

Эндрю повернулся к Пэту.

— Мы были так близко, — простонал Пэт, — так близко.

— А три бригады?

— Никого не осталось. Они построились в каре, а их расстреляли из пушек.

— Инграо, Андерсон, Эстерлид, Василий Александрович?

Пэт покачал головой. Эндрю стоял застыв.

— Господи Иисусе, ты бы их видел, — со вздохом выдавил Пэт. — Они стояли и пели до самого конца. Ганс посередине, а вокруг флаги и штандарты. Могу поклясться, что он жевал свой проклятый табак и ругался. Боже, прости меня. Я был там, но не мог их спасти.

Он шагнул вперед и положил руки ка плечи Эндрю. Тело его содрогалось от рыданий.

«Ганс умер», — с тупой настойчивостью стучало у Эндрю в висках. Почему-то ему всегда казалось, что его учитель вечен. Он слышал сотни имен, после которых звучало: «Погиб». Но Ганс… Никогда, никогда он не думал о возможности такого кошмара.

Ганс ушел навсегда.

— У тебя нет табака? — спросил Эндрю шепотом.

Пэт кивнул. Он достал из кармана носовой платок и громко высморкался. Потом вынул плитку табака и протянул Эндрю. Тот взял и откусил кусок.

— Они быстро продвигаются, — сказал Пэт. Он чувствовал, что должен рассказать о мерках. — К ночи они уже будут здесь, а к утру доберутся до Нейпера. Что с остальной армией?

— Сейчас уже за Нейпером.

Пэт кивнул, но видно было, что его занимают совсем другие мысли.

— Нам еще надо сражаться. Война не закончена, — произнес Эндрю и, положив руку на плечо Пэта, пошел вместе с ним к поезду. Позади полыхала подожженная станция.

Глава 7

— Подрывай!

Майна поднес факел к запальному шнуру и молча глядел, как по насыпанному на земле пороху к мосту сбегает цепочка огня. Несколько секунд спустя в воздух взлетели бревна и рельсы — почти месяц работы был уничтожен.

Мост через Нейпер рухнул в реку, поднялась волна, которая затопила берег и прорвала запруду на мельнице, стоявшей ниже по течению. Вода хлынула через пробоину.

Майна отбросил факел в сторону и подошел к Эндрю.

— Пришлось сделать это самому, — сказал тихо Джон.