Читаем Разящий меч полностью

— Отходим! — закричал Ганс, поворачивая лошадь к восточной стороне квадрата и карабином указывая на замерший невдалеке поезд.

Офицеры выкрикивали команды, каре начало передвигаться. Снова выстрелила пушка. Люди стали помогать раненым, нарушая строй.

— Идите, или мы все погибнем! — крикнул Ганс. — Оставить раненых!

Мерки начали наступать с флангов, понимая, что добыча может ускользнуть. Настойчиво взвыли нарги. Сотни конных и пеших мерков ринулись на врага.

Огонь из мушкетов напоминал стук кастаньет. Лошади падали на землю, затаптывая всадников, мерки перепрыгивали через тела мертвых и умирающих, продолжая распевать боевую песнь и размахивая мечами.

Они сумели прорвать линию, но тотчас в бой вступила резервная бригада, стремясь закрыть брешь. Первая и вторая линии поменялись местами. Между тем мерки уже затаскивали пушки на железнодорожное полотно и разворачивали их в сторону поезда.

— Двигайтесь, двигайтесь! — прозвучала команда Ганса.

Он подъехал к одному из полковых знамен с восточной стороны каре.

— Солдаты Седьмого Новродского, нам надо захватить эти пушки! — Ганс карабином указал вперед.

Он оглянулся. Дыра, проделанная мерками в обороне, была закрыта, но почти целый полк погиб. Квадрат каре оказался срезан, словно хирург отсек скальпелем часть тела, чтобы спасти остальное. Оставшиеся вне построения, сражаясь, доживали последние минуты под натиском врагов.

— Сигнал!

Тамука довольно усмехнулся, глядя на командира батареи, который склонился перед ним в поклоне, а затем вновь вернулся к своим пушкам.

— Двойной картечью заряжай!

Мерки торопливо зарядили пушки и приготовились стрелять в скот, который шел на них.

«Сейчас они увидят, как мы сумеем им ответить», — подумал он с улыбкой.

Квадрат продвигался вперед. «Все, что нам нужно, — это прорваться сквозь строй пушек до того, как их зарядят. Всего сотня ярдов, — думал Ганс. — Сотня ярдов, и мы дома». Тридцать секунд — он видел, как, зарядив орудия, мерки отступили в сторону.

Пятьдесят ярдов… Батареи перед ним замерли в ожидании. Он знал, конечно, что сейчас будет. Но все равно:

— Домой, парни! На той стороне уже дом! — крикнул он.

Тридцать пушек ударили разом. В людей, стоящих всего в тридцати ярдах, вонзились шесть тысяч чугунных шариков.

Рыча от бессильного гнева, Пэт смотрел, не отводя взгляда. Похоже, все солдаты восточной части квадрата были убиты. Каре остановилось, словно наткнувшись на невидимую стену.

Выстрелили пушки, нацеленные в их сторону. Линия стрелков перед ним таяла, исчезала, тела солдат взлетали в воздух. Внезапно раздался взрыв, и Пэта окутал пар. Один из снарядов разнес котел паровоза.

Пэт стоял молча, не в силах сдвинуться с места.

— Стройтесь, черт возьми, стройтесь!

Он еще почему-то держался на ногах. Рядом были какие-то люди. Мальчишка-знаменосец. По его щекам катятся слезы, но он по-прежнему размахивает флагом над головой.

— Вперед! — крикнул Ганс.

Уцелевшие солдаты, оправившись от шока, стали подниматься и снова двинулись вперед.

Гансу казалось, что он смотрит кошмарный сон и никак не может проснуться. Пушки продолжали стрелять, картечь буквально сметала его солдат.

Он оглянулся. Люди отпрянули в центр квадрата, вся восточная сторона каре исчезла. Резерв тоже пострадал. Оставшиеся три бригады пытались построиться.

— Вперед! — выкрикнул Ганс. — Нельзя останавливаться!

Он поднял знамя и побежал вперед.

Взрывная волна подняла его в воздух, словно сухой лист, и швырнула оземь. Ноги мгновенно онемели. Его стали поднимать.

— Оставьте меня! — Он отпихивал эти дружеские руки, но люди не хотели отпускать его. Солдаты столпились вокруг, прикрывая его от пуль и картечи. Наконец ему удалось выпрямиться.

— Вы ранены, сэр.

Не обращая внимания на крики, он попробовал шагнуть вперед, сжав зубы от боли.

«Как раз в то место, куда попал снайпер мятежников», — отстранено подумал он.

К нему подвели лошадь, и Ганс взобрался в седло, застонав от боли.

Квадрат теперь двигался быстрее. Мерки снова прорвали линию, земля была усыпана телами. Раненые кричали от боли, но пытались встать в строй, пони-

мая, что это их единственная надежда на спасение. Артиллерия мерков продолжала вести смертоносный огонь. Вокруг него оставалась лишь крохотная горстка людей — остаток резерва, оставшиеся в живых после артобстрела и кавалерийских атак мерков. Офицеры выбивались из сил, пытаясь построить людей в каре.

А над полем раздавался рев нарг.

Неожиданно обстрел прекратился. Из толпы мерков вперед вырвался всадник, размахивающий белым флагом.

— Прекратить огонь! — приказал Ганс. Всадник подъехал ближе.

— Мой кар-карт предлагает вам сдаться. Вы не попадете на пиршественный стол, но до конца жизни останетесь пленниками.

Ганс посмотрел на суровые лица людей, окружавших полковые знамена. Это было все, что осталось от пятнадцати полков. Люди смотрели на него выжидательно. Он улыбнулся и сплюнул табак на землю.

— А пошли бы вы… — четко произнес он, и дружный вопль одобрения раздался за его спиной.

Парламентер недовольно фыркнул, повернул лошадь и ускакал.

— Это слова командира французской гвардии при Ватерлоо.