Читаем Разящий меч полностью

Роджер Стрейтер в ответ отдал честь. Он служил в Тридцать пятом еще с Антьетама, от сражения под Фредриксбергом у него остался на щеке уродливый шрам. Впервые они встретились в местечке Вассалборо в штате Мэн, где Роджер подрабатывал в качестве грузчика. Винсент сомневался, чтобы Стрейтер помнил, как гнался однажды по улице за «маленьким квакером», грозя поколотить его. Сейчас Винсент почитал за лучшее не напоминать ему о том эпизоде.

Роджер оказался отличным командиром, и теперь под его началом была целая бригада. Однако Винсент почувствовал некоторое пренебрежение, сквозящее во взглядах одного из подчиненных Стрейтеру солдат: молодому широкоплечему великану казалась смешной мысль исполнять приказы щуплого коротышки.

— Первый день обучаешь? — спросил Винсент. Роджер кивнул.

— Ну, тогда не буду мешать. Роджер повернулся к солдатам:

— Еще раз! И, черт побери, Алексей, твои парни должны стоять ровно! Построй их как следует!

Офицер отдал честь и помчался к своей роте.

Винсент посмотрел на строй. Перед ним стояли три полка, растянувшись на добрых четыре сотни ярдов, а за ними колонной построились еще два. По крайней мере три полка были вооружены мушкетами, которые поблескивали на солнце. Стена из плоти и стали.

— Бригада! — раздалась команда. — Заход справа флангом… — И через секунду: — Выполняй!

Строй начал разворачиваться гигантской дугой в четверть мили. Винсент медленно ехал вдоль поля, оценивающе глядя на производимый маневр.

Между Вторым и Третьим полками образовалась огромная брешь. Офицеры безуспешно пытались заставить солдат закрыть ее, она все ширилась и ширилась. Строй все больше изгибался, напоминая змею, офицеры выкрикивали команды, солдаты шарахались из стороны в сторону. Третий полк образовал нечто напоминающее перевернутую латинскую букву V. Винсент посмотрел на Роджера, который от злости покраснел как рак.

Наконец перестроение было завершено. Все смотрели, на Винсента, ожидая оценки.

Вместе с Роджером Винсент направился к месту, где стоял командующий римскими войсками.

— Могло быть и лучше, — сказал Винсент. Его голос разносился по всему полю.

Командующий ничего не ответил.

— Намного лучше, черт побери! — продолжал он. — Это всего лишь поле для парадов, а вы не в состоянии построить полк! Если мерки нападут на тот фланг, который будете удерживать вы, нам придется о нем забыть. Его сметут в мгновенье ока! А на войне будет не до парадов, там дым, грязь, там умирают люди, и если вы не хотите, чтобы противник нас смял, надо все делать как следует. А так вы, недоумки, не продержитесь на поле боя и пяти минут!

Он сердито пришпорил лошадь и поскакал прочь. Дмитрий ехал рядом. Несколько минут они молчали, потом Винсент не выдержал:

— Ну давай, скажи это.

— Что я должен сказать?

— Что я никогда раньше не терял терпения и всегда добивался своего, спокойно объяснив, что требуется сделать. Я знаю, о чем ты думаешь.

— Ты сам все сказал, мой генерал.

— Я хочу, чтобы они были готовы убивать мерков, сражаться с этими проклятыми ублюдками.

И он замолчал, мысленно продолжая ругаться. «Я хочу, чтобы их всех уничтожили».

— Я не могу допустить, чтобы эти солдаты совершали глупые ошибки, которые в конечном итоге могут стоить жизни всем нам.

— Можно, конечно, стремясь к этой благой цели, орать на них, — ответил Дмитрий. — Но я помню, что, когда ты был моим капитаном, ты вел себя иначе и все равно добивался своего. Винсент сгорбился в седле. Он знал, что Дмитрий прав. Но внутри него что-то словно надломилось -он потерял всю мягкость, которая когда-то казалась неотъемлемым свойством его натуры. Наверное, это произошло, когда он разрядил пистолет в корчащуюся фигуру на кресте и понял, что наслаждается ощущением собственной силы. «Господи, смогу ли я когда-нибудь стать прежним?… Но есть ли где-нибудь Бог, который слышит меня?»

Дальше они с Дмитрием ехали молча.

Едва отвечая на приветствия частей, мимо которых они проезжали, он думал о другом мире — мире войны, крови, боли. Им вскоре придется вновь окунуться в него с головой.

От западных ворот города им навстречу мчалась кавалькада. В одном из всадников Дмитрий тотчас узнал Марка. За ним развевался штандарт консула патрициев — орел на пурпурном поле.

Винсент натянул поводья. Щека у него нервно задергалась, — как заметил Дмитрий, это случалось все чаще и чаще.

Мрачный Марк остановился рядом.

— Началось. Десять уменов направляются к центру потомакского фронта.

— Проклятье, — пробормотал Винсент, поворачивая лошадь, чтобы взглянуть на бригаду, которая по-прежнему училась делать фланговый разворот. «Мы еще не готовы, и я вынужден сидеть здесь, как прикованный», — подумал он, но спросил лишь одно: — А как дела на юге?

— Никаких известий. Он кивнул.

— Они пойдут не останавливаясь. У них есть эти проклятые воздушные корабли, а у нас нет. Они будут знать о нас все, а мы можем только догадываться, где их войска, пока они не ударят. Проклятье! — Кулаком он стукнул по луке седла. — Еще что-нибудь?

Марк отрицательно покачал головой.

— Мы останемся здесь и будем ждать, как и планировалось.