Читаем Разящий меч полностью

Винсент смотрел на высовывающиеся из вагонов головы — солдаты, обряженные в новенькую форму, ехали на войну. Их мундиры, окрашенные в темный цвет, напомнили ему серую форму конфедератов. Некоторые офицеры до сих пор носили старую форму Союза, и в современной армии это выглядело немного странно, архаично. Этот полк — один из немногих в римской армии — был вооружен спрингфилдскими винтовками — обстоятельство, заставлявшее Винсента бессильно скрипеть зубами от досады. Он с таким трудом доставал это лучшее в армии оружие, а теперь оно уплывало у него из рук.

В отличие от русских, римлянам не надо было защищать свой дом — враг не стоял у их порога. Им предстояло воевать за чужую землю, лежавшую в шестистах милях от их родного Рима. И хотя все они понимали, что случится, если Русь падет, он не мог не думать о том, как они станут сражаться, когда начнется настоящий бой и мерки с воинственным кличем ринутся на них.

Ему вспомнилось, как он удерживал перевал: армия отходит, а он прикрывает тыл; на него наступает стена тугар, раздаются их гортанные крики, воют нарги, грохочут барабаны, развеваются по ветру знамена. В дыму и тумане мелькают сабли, враги лавиной катятся вперед.

Он снова оглянулся на строй рекрутов, строящихся в каре, и сержантов — в большинстве своем русских, — выкрикивающих команды. Солнце поднялось высоко, утренний туман рассеялся — стоял чудесный летний день, но в мыслях у него царил такой мрак, что день казался черной ночью.

Они казались совсем неплохими солдатами, если учесть, что всего несколько месяцев назад никто из них и ружья-то в глаза не видел. Как они поведут себя, когда смерть устремится им навстречу со скоростью двести ярдов в минуту?

— Неужели мы были такими? — спросил Дмитрий, проницательно глядя на Винсента. — Когда Пятый полк только сформировали, большинство из нас не отличало правую ногу от левой. И ты привязал сено к одной ноге, а солому к другой. «Сено — солома, сено — солома» — вот как ты командовал нами.

— Я сейчас уже и не помню, — отозвался Винсент.

— А твои янки, неужели они сразу стали умелыми солдатами? — тихо спросил Дмитрий, словно успокаивая неразумного сына.

Винсент слегка улыбнулся. «Господи, сколько же времени прошло с тех пор? Да, наверняка мы выглядели такими же неумехами, испуганными детьми, которым впервые дали мушкет, а они даже не знают точно, как он стреляет».

Когда же он впервые убил человека? Ах да, в Новроде. Когда он бежал из плена, ему пришлось убить часового на стене. Теперь они с Новродом союзники, части одной республики.

Потом было восстание на площади, война, разрушение плотины. Тогда он убил, наверное, не меньше пятидесяти тысяч. А может быть, семьдесят или восемьдесят. Наутро, казалось, можно было перейти Нейпер по трупам тугар — столько их было. Запах смерти висел в воздухе несколько недель, а на берегах до сих пор валялись скелеты.

— Нет, Дмитрий, — прошептал он. — Не помню, чтобы когда-то выглядел так же.

— Но так оно и было, — уверил его старик. — Наверное, и сам полковник некогда стоял на плацу, глотая слезы и не понимая, чего от него требуют.

Трудно было представить Кина молоденьким лейтенантом. А ведь и Тридцать пятый в свое время был просто толпой несмышленых мальчишек. И многие из них намочили штаны, впервые оказавшись под огнем противника.

— Придет время, и они научатся. Как научились вы, и мы тоже.

— Будем надеяться, Дмитрий. Потому что в противном случае они станут просто жертвами. Мятежники по крайней мере брали пленных. А с мерками… Одна ошибка — и все мы будем мертвы, все до единого.

Он задумался, безучастно глядя куда-то в сторону. Потом направил лошадь к выстроившемуся на плацу каре, отсалютовал офицерам, которые при его приближении вытянулись во фронт. Дмитрий и адъютанты следовали за ним. Винсент пересек все поле и подъехал к бригаде, которая отрабатывала маневрирование крупными формированиями. Некоторые лица были ему знакомы. Командовал бригадой один из старых воинов Тридцать пятого полка. Возле него развевался треугольный флаг — красный с белым крестом — штандарт Первой бригады Второй дивизии.

Традиция различения корпусов с помощью штандартов шла от армии Потомака. Для недавно сформированного Шестого корпуса таким отличительным знаком служил греческий крест. Винсент покосился на собственного знаменосца, который гордо держал квадратный штандарт — золотой крест на темно-синем поле, означающий, что в войсках присутствует командующий корпусом.

«Странно все-таки видеть крест в качестве знака моего подразделения», — подумал он и вспомнил мертвого мерка на форуме, распятого на кресте. Но воины Тридцать пятого полка настояли на том, чтобы в новых войсках были оставлены старые обозначения.

— Рад видеть тебя, Стрейтер.