Читаем Разящий клинок полностью

– С легкостью. Помните, Ило – мой организатор. Я куда меньше ценил бы его, если бы он не сумел организовать то, что, по всей вероятности, так много для него значит. – С каким бы отвращением сам Шанди ни относился к беспорядочным связям своего сигнифера, он не собирался потакать перебранкам внутри их небольшой компании.

– Похоть погубит его! – огрызнулся политический советник.

– Не погубит, если только я этого не захочу!

Акопуло уклончиво извинился и снова налег на ужин. Ему было свойственно высокомерие истинного философа. Приняв решение для себя, он стремился думать за всех остальных; казалось, дай ему только шанс – и он направит Шанди на переустройство мира по собственному проекту.

Шанди знал Акопуло с детства. Никогда не страдая от нехватки добровольных помощников, будущий император желал точно знать истинные мотивы каждого.

Для Ампили же власть порождала знание, а знание – еще большую власть. Не хватало ему лишь воли, чтобы воспользоваться властью. Использованная власть – это власть потраченная: назначь кому-нибудь встречу, к примеру, и приобретешь одного друга и десяток врагов. В отличие от Акопуло он никогда не тешил себя мечтой о реформации, вполне довольствуясь удовлетворенным любопытством. Толстяк Ампили был подлинным чистопородным импом, и в данный момент, покончив со своей порцией, он придвигал к себе миску Ило.

3а действиями же Хардграа не крылось ничего, кроме старомодной преданности, чести и патриотизма – очень не по-имповски.

А Ило? Ило заботил только Ило – и ничего, кроме Ило. Шанди понял это в первый же день, когда паренек, качаясь, вошел в его палатку – изнуренный и обезумевший после сражения. Любой, кому выпало жить в окопах, ухватится за такую возможность без лишних вопросов. Но уже тогда Ило начал грезить о высоких должностях.

Поначалу Шанди думал о нем как об удобном предлоге показать, насколько ему противна несправедливость. Просто из любопытства он поскреб и увидел под слоем дорожной пыли блеск благородного металла. Тогда он поскреб еще и обнаружил огромную работоспособность и замечательное внимание к мельчайшим деталям. Если Ило старался показать себя достойным очищения семейной репутации, тогда он преуспел, вне всяких сомнений. Он будет и дальше служить Шанди со всей преданностью – ровно столько, сколько ему посоветует сам Шанди… Обычный для импов договор, работающий на обе стороны. Досадно лишь, что такой привлекательный и талантливый юноша оказался столь узок в мировоззрении. Ило заботился только об Ило, что в данный момент наверняка обнаруживает крепкотелая Ута.

А сам Шанди? Что стоит за его собственными поступками? Любовь к Эшиале, разумеется, но что еще? Гордость, само собой. Вера в честное, разумное правление – ив справедливость. Сознание долга. Ненависть к войне… Что за скучный список! Но, с другой стороны, он сам, похоже, был довольно скучным человеком.

Раскат грома, казалось, сотряс здание. Беспорядочный хор голосов понизил ноту, в конюшне заржали перепуганные кони. Но мало-помалу прежний гам возобновился…

– Восход луны? – с надеждой пробормотал Акопуло. – Мы до самого рассвета не увидим и гривы собственных лошадей.

– Всего-навсего гроза, – ответил Шанди. – Она пройдет.

– Принц Эмшандар! – раздался рядом голос, и он потянулся за мечом.

То была женщина, и Шанди слегка расслабился. Она стояла лицом к нему, за самой спиной Ампили. Черты ее скрывал край темного плаща, наброшенный на голову, – в полутьме лица не было видно вовсе, лишь поблескивали глаза. Обнаженная рука женщины придерживала складки плаща у самого горла, другой же рукой она тесно стягивала темную материю под локтем. Шанди не отрываясь смотрел на худую старческую руку, с дряблой, морщинистой кожей и длинными узловатыми пальцами. Вопреки очевидной старости, женщина держалась прямо и гордо под своим домотканым покровом, казавшимся сухим, что было почти невероятно для подобной ночи. Шанди не видел, что скрывалось за плащом: наброшен он поверх роскошных шелков или же на голое тело.

Голоса вокруг не умолкали. Акопуло и Ампили продолжали трапезу, не замечая ничего, и виной тому могло быть только волшебство.

– Передо мной у вас есть одно немалое преимущество, мэм: вам известно мое имя, однако мне неизвестно ваше.

– Мое имя ничего не скажет тебе. Слышал ли ты о Пустой Усадьбе? – Она говорила с сильным акцентом, который Шанди не мог узнать; голос ее хрипел и срывался.

Не обращая на нее внимания, Акопуло перестал клевать ужин – и толкнул свою миску Ампили, который принялся запихивать ее содержимое себе в рот с энтузиазмом свиньи у корыта. По коже Шанди побежали мурашки – он чувствовал присутствие сильных чар. Кто она? Он ни разу в жизни не встречался со Смотрительницей Запада, но та была из троллей.

– Вы напрасно пользуетесь своими силами в моем присутствии, сударыня….

– Я не страшусь смотрителей. – В голосе ее скользнули нотки, выдавшие страх перед чем-то другим. – Я спросила, слышал ли ты о Пустой Усадьбе?

– Название мне знакомо.