– Кажется, да. Отвечай мне.

– Я… – Не в силах отыскать нужных слов, Ило здорово перепугался.

– Давай-ка лучше двинемся дальше, – сказал Шанди, – иначе мы с тобой закоченеем тут. Ответа я, похоже, уже не дождусь.

Ило снова зашагал в кромешную темь.

– Я не могу судить о чужих поступках, господин. Никто не должен этого делать; все мы – лишь игрушки в руках Богов…

Шанди двинулся за ним.

– И все-таки я, наверное, дал маху. Предложи я эльфам сдаться, они бы с негодованием отказались бы, но завтра они могли бы бежать от сражения. А теперь уже никуда не побегут… А к тому же они могли бы просто прорвать мои ряды, и я отпустил бы эльфов с миром. Желая спасти эльфов, я приговорил их всех к смерти! Выскочки, желтолицые упрямцы! Эльфы – самый непредсказуемый народ во всей Пандемии… И вдобавок я разозлил Смотрителя Востока.

Ило уклончиво хмыкнул, вновь обратив все свое внимание на поиски дороги. Если на Шанди напала охота выговориться, пусть уж лучше выскажется здесь, чем в лагере, где слишком много лишних ушей.

– И что гораздо хуже, я заполучил себе нового врага – Смотрителя Юга!

Да, это уж точно злейшая оса во всем гнезде. Летописи повествуют о множестве императоров, вызывавших гнев кого-то из Четверых, и о том, какой ценой они за это платили.

Некоторое время Шанди бормотал что-то и вовсе неразборчивое, а Ило шагал дальше, завороженно глядя на всполохи света и воды, летящие у него из-под ног.

– Господин? Что такое Сговор?

– Ума не приложу, – отсутствующим тоном отвечал Шанди. – Кажется, что-то относящееся к тайному заговору.

– Но… – Может, Ило неверно услышал? Ему казалось, что Олибино произнес именно это слово. Более того, ему показалось, словно чародей употребил его в смысле чего-то пугающего… Чушь! Что может напугать смотрителя?

Мысли Шанди бродили далеко.

– Похоже, Ило, что Лит’риэйн думает иначе, чем остальные эльфы. Он человек прямодушный… Пора подавать в отставку.

– Господин?

– Не знаю, что это нашло на деда. Он никогда не был таким задирой… Так гордился, что правил людьми в мире, а этот последний год… Мое место – в Хабе.

То была самая радостная весть, услышанная Ило за последний месяц! Уехать отсюда в Хаб – вот было бы здорово!

– Кажется, прошло время выполнять приказы, – добавил Шанди, разом убавляя радости своему сигниферу.

Бог Жалости! Что еще взбрело ему в голову? Вот уж не та мысль, совсем не та. В столице у Шанди оставалась дочь – дитя, которое он никогда не видел.

И это дитя сможет поддержать династию, если… если Шанди затеет государственный переворот и проиграет. Храни нас. Добро! Неужели он всерьез рассчитывает захватить трон? Ило и думать не хотел ни о чем таком. И даже слышать об этом не желал! Однажды он чудом избежал встречи с топором палача…

– Дождь кончился! – воскликнул он, стараясь заглушить тревогу. – Вот здорово!

– Нет! – отозвался Шанди. – Это плохо. Очень плохо. Этого я боялся больше всего.

6

Дождь и вправду кончился; когда Шанди и Ило окликнули со сторожевого поста, поднимался ветер. К тому времени, когда оба они были у командного шатра, ветер шумными порывами налетал на палатки, азартно завывал в натянутых веревках и изо всех сил старался сорвать с неба облака, укрывшие звезды.

Предвкушая завтрашнее сражение, легионы соблюдали все меры предосторожности: с самого заката в лагере не горело ни одного костра. Офицерам, однако, позволялись некоторые удобства – пара тусклых ламп и угольная жаровня. Центурион Хардграа хлопотал у жаровни, деловито разогревая замерзшим офицерам питье, ибо, во-первых, ему нечем было больше заняться, а во-вторых, Хардграа принадлежал к той породе живчиков, которых Ило никогда не понимал. Невозможно даже представить себе, чтобы этот дуб расслабился возле женщины! Он носился вокруг Шанди, словно курица, опоясанная мечом, и особенно резво на поле битвы, где присутствие личного телохранителя и вовсе не уместно. По грубому, сучковатому лицу центуриона расплылось облегчение, когда он увидал, что его драгоценный принц вернулся с переговоров живехонек, но Хардграа не сказал ни слова. Он лишь приветственно выбросил вперед могучую руку-ветвь с зажатой в ней огромной дымящейся кружкой.

Шанди поблагодарил, передал вожделенное питье Ило и подождал другую кружку. Шанди – он всегда так.

Пахнущая ароматными травами кружка восхитительно обжигала гибкие пальцы, терпкое вино на вкус отдавало медом и специями.

Палатка понемногу заполнялась. Бряцало оружие. Воздух насыщался испарениями: мокрых седел, мокрых лошадей, мокрых людей и мокрой волчьей шкуры в придачу.

Шанди передал обратно пустую кружку и внимательно оглядел сгрудившихся со всех сторон, чьи лица пропадали в полутьме. Обсохшая крыша палатки громко хлопала на ветру, а ветер продолжал подниматься. О Бог Жалости!

Затем властным, хриплым голосом заговорил проконсул:

– Все собрались? Отлично. Эльфам было предложено сдаться. Они отказались… – Шанди сделал паузу, не то ожидая комментариев, не то тщательно подбирая слова. – Итак, наши планы не изменились, господа… Хочу лишь добавить кое-что. Первое – пленных не берем.