Бывает, встретишь такого «аристократа» в местном магазине: кричит, возмущается, указывает своей дражащей половине – что и сколько купить, и непременно, дабы не забыть себя самого – бутыль, берет все мешками и много, чтобы оставить впечатление.

Впечатление, кстати, то есть внешняя сторона деревенской жизни, здесь важная черта у всех – от мала до велика.

Смотрят с видом покровительства на всех, даже и тех, которые его не ищут, делают добро для того только, чтобы о нем говорили, живут, кажется за тем, чтобы им удивлялись и завидовали, а у самих долгов до пенсии (или до зарплаты) скопилось – и не сосчитаешь.

Говорил я не раз с такими людьми и в разных обстоятельствах. Дома у них, кажется, как и мебель, и жена, и сам хозяин, да и гости не на своих местах. Пока водки не выпьешь, вроде бы чувствуется некая принужденность и натяжка. Зато, как выпьешь, «небо просветлевает», и разговоры льются как из рога изобилия – чем больше выпьешь – тем злее.

Здесь можно узнать о том, кто, когда и кому сказал, с непременными комментариями хозяина, которого не только никто не просит приоткрывать завесу таинственности над судьбой и ситуацией к нему отношения не имеющими, но и тем более не осведомленного вполне о событиях, предлагаемых им на обсуждение пьяного общества. Много я слышал в таких разговорах и про себя самого, подчас и не раз дивившись, насколько творческая фантазия некоторых людей безгранична и витиевата. На доброе бы дело.

Не поддерживать такие разговоры всех и обо всем, даже о самых мало-мальских событиях, вроде – у соседа собака сдохла, невозможно, поскольку именно они составляют основную суть местного общения, основанного на некотором двуличии и сплетнях.

В таких посиделках можно встретить выспренные выражения, непременно осуждающие, что, дескать, вот «Зинка-то не с народом живет, все одна петается». Петается – на местный манер – старается. И далее на полчаса, а то и более – о самой Зинке. В то же время хозяин скромно умолчит, что «онодась всех девятерых коз нарушил, а зачем – неведомо». Зато об этом потихоньку, когда хозяин выйдет на минуту, расскажет его благоверная, сверкая нестарым еще синяком под глазом.

К чести инициативной общественности, против бытового пьянства идет нещадная борьба. Нерадивых «продергивают» через местную газету, создаются клубы по интересам (например, в местной библиотеке – без преувеличения одном из эпицентров общественности), общества защиты женщин от бытового насилия.

Само создание этих обществ и клубов, конечно, «кричит» о масштабах проблемы, учитывая еще и то, что большинство населения все же стеснительно-пассивно, и скупо на слова «спасибо» и «пожалуйста», вместо слова «не за что» отвечают «не за чем», но тем более «героическим» представляется желание и стремление отдельных личностей сделать жизнь земляков лучше, увлечь их, защитить от алкоголя, дать перспективу развития молодым, заполнить информационный и душевный вакуум в сердцах.

12.5. Смекалистые мужики

Следующий рассказ даст тебе представление о нравах и менталитете местных лучше, чем все скучные нравоучения.

Ночью у меня сломалась машина, ее пришлось оставить на одной из пилорам гостеприимного района (какого умолчу, чтобы не рекламировать, однако, твой пытливый ум вполне, наверное, согласится с тем, что дело могло быть в любом отдаленном районе).

А следующим днем я привез к ней необходимые запчасти, но нашел ее уже не одну. Рядом с Нивой «скучал» мужичок рабоче-крестьянского вида, с взглядом открытым, и несколько пытливым, оценивающим. Так смотрят милиционеры и налоговые инспектора, к коим мужичок, как потом оказалось, не имел даже отдаленного отношения. Мотоцикл ИЖ с коляской, видавший виды, стоял здесь же, как верная собака, ожидающая хозяйской воли.

Познакомились. Его завали Витек. Я в ответ хотел сказать, что я тоже Витек, но не смог…пришлось сказать правду.

– Ну, это мы враз. Сделаем, – обрадовался Витек, узнав, что неисправность у машины серьезная, и работы много. Только ключи-то у тебя есть ли?

Мало у меня ключей. «Где наша не пропадала», – подумал я, – а толковый помощник, пожалуй, пригодится.

Вторым вопросом он спросил, откуда я. Затем – сколько мне лет.

– Мне 49, оповестил меня Витек не без гордости.

– 48! – просто ответил я, даже не задумываясь.

– Хорошо выглядишь, – поверил Витек.

– Да, вот так как-то сохранился.

– А бензинчику не дашь?

– Починим машину, дам, – в этом вся прелесть городского общения, сообщаю для непосвященных, уже давно никто никому на слово не верит – очень много мошенничеств – за незаконченную работу платить не принято. И «за солью с хлебом» соседи не ходят. Принято, что у каждого есть все свое, каждый рассчитывает на себя, а если и просит помощи, в частности залезая в долги, то на свою ответственность. Нерадивого карает не столько общественное мнение, как в деревнях, и грозит не столько потеря авторитета и репутации, сколько при отрицательном результате подобного эксперимента, оказавшись прохвостом, можно даже потерять и жизнь саму. И концов не сыщешь.