Читаем Разговоры с Пикассо полностью

БРАССАЙ. Мне много рассказывали о его сомнительных проделках. Разве он не мог жить, продавая свои скульптуры?

МОРИС РЕЙНАЛЬ. У него были большие способности, но он разбазарил их попусту… Слишком возбудимый, беспечный в отношении своего будущего и своего успеха, Маноло был не способен к упорной, постоянной работе… Он предпочитал жить случайными заработками, не гнушаясь и мелким мошенничеством… Однажды он украл единственные брюки у поэта Макса Жакоба, улучив момент, когда тот лежал в постели… Но через несколько часов принес их обратно. И вовсе не потому, что у него внезапно проснулась совесть, как подумал владелец штанов: просто ни один из старьевщиков не принял у него столь изношенную вещь… Таким же образом он однажды «позаимствовал» фрак у Леон-Поля Фарга, и на сей раз – навсегда… А когда его большой друг, скульптор Пако Дурио, по неосторожности пустил его в свою квартиру, то, вернувшись из Испании, он не нашел там ничего, кроме голых стен… Маноло продал Воллару великолепную коллекцию картин Гогена, принадлежавшую его другу… «Мне нечего было жрать, – простодушно объяснял он ему, – и выбор у меня был невелик: или моя голодная смерть, или твой Гоген. Я предпочел твоего Гогена…» К счастью, Воллар заподозрил, что дело нечисто, и вернул картины… Маноло был также большой любитель устраивать «лотереи». Ставкой в них объявлялся «большой лот» – какой-нибудь бюст или скульптура… Билеты продавались, но день розыгрыша так и не наступал, потому что за это время он успевал благополучно сплавить пресловутый «лот». Зачастую все лотерейные билеты имели один и тот же номер. «У меня слишком доброе сердце, – говорил он в таких случаях, – я не хочу никого обижать». Я испытывал к нему слабость… Даже повез его в воинскую часть, где мне довелось служить, – в Туле, недалеко от Нанси… Странная идея, не правда ли, отбывать воинскую повинность в компании «дезертира»? Но он такой компанейский парень! Представьте при этом, что человек, который вел столь бурную жизнь, сам был воплощенная воздержанность. Он не пил вообще. В своем маленьком домике на улице Ренн я однажды собрал друзей на жареную утку, подстреленную на охоте. К полуночи все были уже хороши… кроме Маноло. Своей трезвой физиономией он портил нам праздник. В конце концов совершенно пьяный Альфред Жарри возмутился: «Вали отсюда! Катись! Или я сверну тебе шею…» Маноло не тронулся с места. Мы начали хохотать. Тогда Жарри вытащил из кармана свой ржавый револьвер и дважды выстрелил в Маноло. Но, к счастью, промахнулся. До смерти испугавшись, стрелок кубарем скатился с лестницы и удрал…

БРАССАЙ. Маноло был хороший скульптор? Он выставлялся?

МОРИС РЕЙНАЛЬ. Да! Скульптор хороший! Правда, совершенно невосприимчивый к кубизму. Но когда ему, по счастливой случайности, удавалось закончить работу над скульптурой, он тут же выменивал ее на еду или кров… Его работы есть в нескольких кабаре на Монмартре. В Барселоне он был влюблен в дочку молочницы и лепил для нее из масла фигурки людей и животных. Но некоторая известность у него была: Альфред Стиглиц, услышав о Маноло, организовал его выставку в Нью-Йорке… Да, фотограф Стиглиц. Он же первым выставил в Соединенных Штатах Пикассо и Матисса… Потом Маноло как-то познакомился с Франком Хевилендом, выходцем из богатейшей семьи, которая владела производством фарфора в Лиможе. Это был поворотный момент в его жизни! Хевиленд обожал водить компанию с художниками, изображал из себя мецената… Он стал покровительствовать Маноло, пытался вырвать его из парижской богемы.

БРАССАЙ. Тогда он и поселился в Сере?

МОРИС РЕЙНАЛЬ. Да, примерно в 1910-м, после десяти лет, проведенных в Париже. Но еще до того, как покинуть Монмартр, Маноло познакомился с Тотот – молоденькой и симпатичной официанткой в баре в Латинском квартале и женился на ней. Он любил богемную жизнь, но всегда тосковал по Испании. Однако ему, как дезертиру, родная земля была заказана… И, чтобы ощущать запах Каталонии, он выбрал Сере… Канвейлер предложил ему контракт с небольшой рентой, и Маноло мог начать работать…

БРАССАЙ. А когда он вернулся в Испанию?

МОРИС РЕЙНАЛЬ. Он все ждал политических изменений, амнистии… Падение Альфонса XIII позволило ему вернуться – после сорока лет эмиграции

БРАССАЙ. А Пикассо?

МОРИС РЕЙНАЛЬ. Он всегда питал к Маноло самые дружеские чувства. До войны 1914 года он несколько раз проводил у Маноло лето, сначала с Фернандой, а потом с Евой… И сегодня он всегда очень радуется, когда видит его – с женой Тотот и дочкой Розалин…